— «Да запрещает мать очернять руку и разум грязной монетой», — и Юлиан поднял брови. — Если я обращусь к демонологам, то мне придется объясниться перед ними, а затем и перед вашими господами, главенствующими над ревизией. Разве не карают ли особо жестоко за взятки в вашей среде? Не торопитесь уезжать. Вы мне еще понадобитесь, ведь уж кому, как не вам, даны ум и память, чтобы распутать это дело.
— Остаться?.. Я не понимаю.
— Да, вы останетесь здесь.
— Подождите… Вы угрожаете мне?
— Нет, я лишь пытаюсь вразумить вас, что с семейством Ралмантон лучше дружить, чем враждовать. Вы очень осторожны, Кролдус, и имеете доступ в архивы и ко всем текущим дворцовым документам. Вся ваша жизнь была посвящена матери вашей Офейе и ее бумажному труду. Так окажите посильную помощь, чтобы разобраться в этом деле. И будете щедро вознаграждены.
Ворон нахохлился, заметался взглядом по молитвенным чашам и стоящему вокруг них темному лесу, понимая, что в словах Юлиана спрятана вполне осуществимая угроза. А тот продолжил, предварительно прислушавшись, не таятся ли во тьме соглядатаи:
— Коль мы связались с вами с опасным незримым противником, Кролдус, то в наших интересах не дать ему обратить на нас внимание и остаться незримыми для него. Нам ничего не угрожает, пока вы будете продолжать все делать как прежде.
— Что тебе… вам от меня требуется?
Юлиан с усмешкой отметил про себя, как изменил тон ворон, когда речь зашла о влиянии семьи Ралмантон. Что ж, порой кинжал, приставленный к горлу, действует эффективнее льстивых слов.
— Я буду благодарен, если вы сами изложите мне план действий, мудрый ворон. Вы — радетель над документами, а не я, и в ваших силах найти несоответствия.
— Город Клайрус… — тут же каркнул ворон, с неодобрением поглядывая на Юлиана, но сдерживаясь. — В моих силах успокоить Кронира и велеть ему отправить необходимую бумагу в тюрьму Клайруса, куда был переведен оборотень Болтьюр. Аргументировать данный запрос можно тем, что документация была оформлена с сопутствующими ошибками. Таким образом можно получить сведения, добрался ли Болтьюр до места своего назначения… Помимо этого, мы теперь владеем знанием, что подобные ошибки в расчетах и оформлениях могут быть обусловлены колдовскими… силами… Я сообщаю о своей способности изучить подобные прецеденты…
Юлиан качнул головой. Он устал слушать столь тяжелые обороты речи, которые были любимы всеми воронами от мала до велика. Причем чем старше становился ворон, тем дольше он говорил то, что укладывалось в одну фразу. По слухам, старейшие из них при желании могли сказать настолько растянутое предложение, что, пока озвучивали его, можно было прогуляться вокруг дворца и в саду, вернуться, а предложение будет где-то на середине. Неудивительно, отчего в свое время Вицеллий Гор’Ахаг искренне признавался в неприязни к этой занудной расе.
А старый Кролдус все говорил, говорил и говорил, и мысли его собеседника уже стали путаться от этой свалки слов. С трудом остановив его, Юлиан сам решил предложить порядок расследования, иначе поиски затянутся на долгие годы, чего, видимо, Кролдус и добивался.
— Изучите Гнилой суд, — приказал Юлиан. — Меня интересуют события, касающиеся десятого и одиннадцатого дня серы 2119 года. А также… Найдите во дворце все упоминания о некоем Пацеле из Детхая…
В конце концов, после получасовых обсуждений, он отпустил старого ворона, который понуро поплелся обратно в лагерь, понимая, что его принудили к страшному заговору.
После разговора Юлиан углубился в Пущу, и на душе его бушевала буря. Ситуация повторялась. Сначала Амай, которого нарочно заколдовали для охраны мешка, теперь ничего не помнящий тюремный ворон. Некто или нечто творило свои темные делишки, расхаживая по дворцу, как по прогулочной аллее, минуя охрану, но оставаясь необнаруженным. В этих делах Юлиану тоже отвели свою роль. Но какую?
Он шел во тьме, что была для него легким сумраком, пока впереди не показалось озеро. Его гладь блестела зеркалом, отражая небо со звездами и луной. Юлиан присел на корягу на каменистом бережке, не видя цветущей вокруг него красоты, склонился над водой, сплел руки в замок и задумался, разглядывая свое отражение.
— Нет, — растерянно шептал он сам себе под нос. — Я этого так не оставлю… Меня, как теленка на веревке, привели сюда обманным посланием от Нактидия. Затем вверили в руки Иллы Ралмантона. Да, эта встреча была неслучайной, ведь не зря Вицеллий рассказал мне лживую историю, чтобы я воспользовался ей и оградил себя от подозрений. Предположим, Вицеллия тоже заколдовали. Но как тогда Болтьюр оказался околдован, если в тот момент рядом был только умирающий Вицеллий, но никак не Пацель, причина всех интриг? И почему смерть Вицеллия запустила цепочку событий, в которой истязатель бросил семью, украл волшебный мешок и исчез? Я более чем уверен, что его не окажется в Клайрусе, хотя проверить все же стоит.
