Пуща стала темнеть. Светильники висели уже не так часто, и тьма сгущалась все плотнее. Наконец Юлиан дошел до старых молитвенных чаш в надежде, что там не окажется никого из желающих помолиться посреди ночи. Место все-таки глухое, удаленное от лагеря. Встретила его темная тень — старые перья Кролдуса не отливали под луной, а сам ворон сменил после празднеств яркую мантию на черную. Юлиан огляделся, вслушался, нет ли кого рядом.
— Да осветит солнце ваш путь.
— И твой путь пусть будет светел, — деловито каркнул архивный ворон. — Прими мои искренние поздравления касаемо перевода из рабского статуса в статус свободного гражданина. Это происходит крайне редко, если рассматривать последние периоды правления.
— Благодарю…
Юлиан достал из-под пелерины тугой кошель и передал его в цепкие когти Кролдуса. Тот, вместо того чтобы перейти к делу, вдруг начал неторопливо все пересчитывать, рассыпав монеты на плоском камне. Щурился в темноте, водил мохнатыми бровями, пока веномансер не понял, что ворон пребывает в смятении, а его скрупулезный пересчет — попытка оттянуть момент признания.
— Так что вы узнали?
— Это невообразимо и не поддается логическому объяснению… Однако… — Ворон сложил деньги в мешочек и оглянулся, будто в поисках возможности сменить тему.
— Ну же?..
— Все и одновременно ничего…
— Как это? Объяснитесь.
— Я впервые не имею представления, как это сделать правильнее… Вам должно быть известно, что наш вороний вид склонен чтить договоренности так же, как мы чтим нашу священную мать, однако…
— Так что случилось? Не томите! — Юлиан был удивлен растерянности архивного ворона, обычно предельно собранного.
— Ворон Кронир приходится мне двоюродным племянником. Помимо этого, он по образованию числится писарем, который как раз занимается ведением тюремной документации о заключении под стражу, переводе, повешении, он же отвечает за ведение расходных книг об оплатах жалований и переводе слуг. Я обратился к нему для разъяснения о переводе. Однако… Если пытаться объяснить тебе кратко, то записи в наличии, однако не до конца оформлены. Оборотень, который тебе интересен по неизвестным мне причинам, получил бумагу о переводе третьего дня сноула. Местом перевода значился Клайрус.
— Так он в Клайрусе? Да что с вами?..
— Здесь замешано что-то неестественное… — прошептал ворон. — Кронир сообщил мне, что в ночь третьего дня сноула он проводил ревизию заключенных, дабы успеть закрыть отчетный период в оговоренный в приказах срок и не получить выговора. Он обходил пыточные подвалы, когда услышал вопль. Приблизившись к месту, откуда донесся крик, он был встречен оборотнем-истязателем Болтьюром. Кронир запечатлел в своей памяти момент, как задал вопрос истязателю, отчего тот закричал, но тот ответил лишь, что умер заключенный Вицеллий Гор’Ахаг. Соответственно, он, согласно требованиям, велел истязателю принять участие в оформлении документации. Вицеллий был узником особой категории. Следовательно, требовалась долгая процедура оформления. Они поднялись в кабинет, где Кронир стал извлекать все необходимые бланки. И больше он ничего не помнит…
— Так в чем проблема?
— Он не мог забыть, что случилось дальше! — истошно закаркал ворон, растеряв всю старческую степенность, и взмахнул от негодования крыльями, но взлететь так и не смог.
— Тише, пожалуйста!
— Наша мать Офейя… — продолжил Кролдус уже куда тише, — благодаря ей мы были наделены удивительным даром запоминать числа, слова и даже запятые. Многое из того, что мы видим, имеет свойство оставаться в нашей памяти навсегда! Навсегда, понимаешь? Но мой племянник вспомнил о происшествии с оборотнем лишь тогда, когда я спросил его об этом! Никоим образом он не должен был забыть тот разговор! Он никак не мог столь небрежным образом оформить необходимую бумагу о смерти заключенного! Он не мог выписать документ о переводе, чтобы потом стереть из памяти соответствующий этому времени момент! Есть лишь одно объяснение. Это магия, влияющая на разум! Однако оборотни не приспособлены к этому! Моя область знаний не распространяется на подобные явления, не поддающиеся логическому объяснению, и ты должен это понимать.
— Что же вы хотите сказать? Вы отказываетесь продолжать расследование?
— Моя обязанность — радеть над цифрами и их счетом, но никак не над необъяснимым. Тем более хочу заметить, что после праздника я по наказу Кра Черноокого буду направлен в Аль’Маринн для проверки архивов. Боюсь, ничем не смогу помочь. Тебе необходимо обратиться к демонологам, которые способны разобраться в подобном инциденте! Только к ним!
И ворон протянул назад кошель с монетами. Протянул быстро, будто опасаясь, что если он не сделает это прямо сейчас, то под ним разверзнется пропасть несчастий. Однако Юлиан кошель не принял.
— Да что вы, Кролдус… — усмехнулся он, понимая, что ворон струсил и сам попросил консула Кра отправить его. Уж слишком короток был промежуток между его разъездами. — Боюсь, вы никуда не отправитесь. Вы останетесь здесь…
— Почему это? — встрепенулся старый ворон.
