От этого отец «невесты» сделался бледным, а Сеселле, кажется, так и вовсе поплохело. Она пошатнулась, ухватилась за поданную руку матери и вперилась в Юлиана так, будто перед ней стоял не мужчина, а чудовищный грим.
Иохил же замотал в неверии головой.
— Быть не может! Как… как это… вампир… Он ужинал с нами почти каждый день!
— Вы ошиблись, почтенные. Вы меня с кем-то спутали.
— Нет, этого быть не может! — крикнула истошно мать «невесты». — Это точно он! Он часто оставался у нас на ночь в спальне дочери! Это знают все соседи, шорник Браугм, конопатчики Ливолли! И даже брошь на его шапероне такая же! Только… Ох… Та деревянная была, а не золотая.
Однако Илла их уже не слушал. Вместо этого он буравил взглядом Юлиана, который понимал: грозит важный разговор.
— Этих простаков на улицу… — приказал советник, махнув небрежно рукой. Затем обернулся к Юлиану, и глаза его опять сверкнули, предвещая проблемы. — А ты… Ты в малую гостиную!
Бумаги были брошены на пол, как нечто несущественное, чтобы тут же быть подхваченными ветром. Илла Ралмантон поднялся. Встревоженная Лукна обвязала его халат поясом, и Илла удалился с террасы, растеряв всякое желание играть в шахматы. На чело его легла мрачная дума.
Юлиан склонился и поднял одну расписку, вчитался и усмехнулся. Составлена она была неграмотно, с кучей ошибок, причем даже в имени заемщика их умудрились сделать целых две. Он попытался вернуть бумаги семье ремесленников, но Иохил застыл, будто молнией пораженный.
— Но как, — шепнул он, с ужасом вытаращившись. — Как так получилось?
— Расписки составлены даже не моей рукой, — ответил Юлиан. — Вы стали жертвой обмана мимика. Вам бы стоило, узнав, что жених из чужого района, сначала поинтересоваться, кто он…
— Я узнавал! Еще осенью.
— И что же?
— Почтенный маг на воротах подтвердил. Он подтвердил, что здесь, в Золотом городе, живет северянин Юлиан, который служит достопочтенному и великому Илле Ралмантону! Мы… Мы не уточняли, кто он… То есть кто вы, думая, что вы человек…
Падафир кивнул из проема, подтверждая.
— Ну что я могу сказать вам… Примите мои соболезнования. И много ли взял монет у вас этот негодяй?
— Триста пятьдесят пять серебром…
Юлиан вздохнул, ибо сумма была крошечной по меркам знати, но огромной для скромного горожанина. Он попытался вернуть расписки в руки торговца, но тот так и остался стоять ошеломленным. Тогда Юлиан скрылся в полутьме особняка, направляясь к малой гостиной.
Мать «невесты» между тем утешала горько плачущую дочь, которая то гладила уже увесистый живот, то смотрела вслед исчезнувшему за поворотом жениху, который оказался вовсе не женихом. Падафир с озадаченным видом подошел к семье, пережившей трагедию, и тихо, но выразительно кашлянул, поглядывая на охрану Иллы.
— Пройдемте, почтенные, я вас провожу.
— Мы сами. Сами, черт возьми, доберемся до ворот! — горько ответил Иохил.
— О нет, мы не к воротам.
— А куда же? — воскликнула мать.
— Вас, то есть вашу дочь, надобно показать демонологам. Не пугайтесь, вам стоит бояться не демонологов, почтенные, а того, что родится. Молитесь Прафиалу, чтобы это было обычное дитя, так как не всякому передается от мимиков умение менять внешность.
И рыдающую семью ремесленников увели под надзором стражи сначала из особняка, а потом в сторону дворца.
— И ты отпустил его?! — вспыхнул, как искра, Илла. — Ты назвал ему свое имя, сказал, кто ты, и отпустил? Почему тогда уж не обменялся одеждой, а?
Юлиан развел руками. Не мог же он сказать, что в скором времени собирался сбежать, поэтому судьба мимика его не очень-то интересовала. Тем не менее ситуация складывалась дрянная, и он в который раз чувствовал себя редкостным болваном.
— Я попытаюсь найти его, достопочтенный…
— Как ты это сделаешь, расскажи? Может быть, все вокруг веками страдали от мимиков, чтобы пришел ты, такой умный, и нашел его по щелчку пальцев?
— Кхм, во-первых, он жил в том доме целых три года, обшивая местных, поэтому, вероятно, обзавелся друзьями. Можно начать с них, достопочтенный. Во-вторых, у него есть основное ремесло, — Юлиан вспомнил те паршивые костюмы, которыми был завешан чердак. — Да, он мог обмануть меня, что занимается портняжеством под заказ, и все наряды могли принадлежать ему, но нелишним будет обойти ближайшие лавки с тканями и фурнитурой.
Илла выдохнул. Вид его был очень изможденным, поэтому вместо очередной вспышки ярости, к которым Юлиан уже привык, он только устало откинулся на диванчик.
— Мои люди и так займутся этим и обыщут всех портных в той округе. Но ты понимаешь, сколько проблем мне доставил? Что будет, если он узнает о почтенной Маронавре?! Ты соображаешь, черт возьми, что человеческая женщина может понести от мимика?
— Я все понимаю. Клянусь, что найду его.
Юлиан склонил голову. Уши его тут же стали пунцовыми. За последние несколько десятков лет никто еще не заставлял его чувствовать себя таким дураком, как Илла.
