— Клянется он… — ядовито усмехнулся Илла и посмотрел в потолок. — В мимиков природой заложена способность перевоплощаться в любого. С каждым годом они оттачивают свое умение, поэтому матерый мимик — очень опасное создание. Может быть, сейчас передо мной стоишь не ты, а этот Момо?
Илла оглядел молчаливого вампира, его напряженную позу и затаенный гнев и снова усмехнулся:
— Что ж ты думаешь, все высшие чиновники, консулы и короли от любви находятся в постоянном окружении свиты? И что они обвешаны личными печатями, которые сложно подделать, тоже от желания носить их при себе? Или от чувства одиночества с членами королевской семьи в спальне всегда должны сидеть одновременно три раба? Знаешь, как тяжело мне было организовать даже одну твою встречу с Ее Величеством Наурикой, ибо королева никогда не бывает одна?! А ты вообще понимаешь, что случится, если королеву, короля, члена совета заместит мимик?! Знаешь, как легко развалить то, что создавалось десятилетиями, одним взмахом такого существа?! Ты слышал историю о короле Элго, сыне Радо Мадопуса Первого?
— Конечно же слышал… — вздохнул Юлиан.
— А я тебе напомню, дубоум ты этакий, потому что, видимо, тебя ничему не учат ошибки других! Король был женат дважды, что по тем временам было нарушением всех законов. А знаешь почему? Первая его жена была прекрасной невинной девой, отданной ему в брак в возрасте тринадцати лет. Ее звали Валравна. Когда король отправился в поход, Валравна осталась в замке в Бахро в ожидании любимого своего господина. И он явился к ней. Вошел в покои среди ночи, где она спала одна. Он возлежал со своей королевой и покинул ее. А когда настоящий король Элго явился из похода, прекрасная Валравна была уже беременна. Надо ли говорить, что с ней сделали? Она не успела родить и избавиться от дитя!
— Я понимаю, к чему вы клоните, достопочтенный.
— Ни черта ты не понимаешь! — снова вспыхнул Илла.
— Я постараюсь его найти.
— Как, я тебя спрашиваю? Как?!
— Обыщу тот район!
— Это сделают мои люди. От тебя не будет толку! Если ты попадешься ему на глаза, он себя не явит. Ты не понимаешь, с кем связался и кому вложил в руки свое имя и внешность, Юлиан. Тот, кого ты видел, — мимик, доживший до взрослых лет. Их находят только в детстве, позже невозможно.
— И что с ними делают?
— Зависит от того, кто добрался до них первый, но чаще либо убивают, либо берут под свое крыло гильдии. Растят убийц, подменников, которые принимают на себя удары убийц. В последние годы их стало мало. Это следствие закона 2032 года «О человеческих оборотнях», когда демонологи поняли, что мимики маловосприимчивы к магии, и стали вычленять их в обществе и убивать. За сведения о подозрительных соседях тогда платили по четыре серебряных сетта, поэтому везде, где были маги, их быстро перебили. Сейчас мимику, на твое счастье, не так легко попасть во дворец. А вот в старые времена, пока Моэм еще не высек искру в своем доме, они вообще были вхожи в любое жилище… Кем он пах тогда?
— Человеком…
— Ну вот. Тебе никак не распознать его, — качнул головой Илла. — К тому же придется привлечь демонологов. Без магии, без прощупывания его не найти.
— Дайте мне шанс, достопочтенный. Я знаю, вы плохо относитесь к тому, что я покидаю в городе сопровождающую меня охрану, но мне одному будет сподручнее найти Момо. Тем более я помню его запах. Он не менял его ни в моем облике, ни в чужом, и сомневаюсь, что будет обременять себя этим в последующем.
Илла усмехнулся.
— Ты не учитываешь, Юлиан, что этот матерый мимик мог умело облапошить тебя и напускной нищетой, и единообразным запахом. Ты уповаешь, что он будет в том же районе, но, обманув группу дурней, среди которых был и ты, он, вероятнее всего, уже сменил город. За те три года, что он жил там, он мог злонамеренно втереться в доверие, а перед исчезновением набрать у всех в долг. Будет богат лишь тот, кто терпелив! Нет никакого шанса найти его. Он исчез, растворился и продолжит свое дело с очередными недотепами!
Уже вечерело. В малую гостиную деликатно постучали. После приказа один из охранников открыл дверь и показал Илле Ралмантону послание — конверт с красной сургучной печатью. Тот довольно кивнул, настроение его тут же улучшилось, и он обратился к сидящему напротив Юлиану:
— Твое счастье, что королева у нас женщина мудрая и готова дать второй шанс даже тому, кто его порой не заслуживает.
— Я так понимаю, вы тогда намеренно заняли беседку в театре прямо перед королевой, чтобы все представление она была вынуждена смотреть на мою спину? — улыбнулся Юлиан.
— Смекаешь… Умение вовремя попасться на глаза дорогого стоит! — сине-серые глаза Иллы насмешливо сверкнули. — Тем более я подозреваю, что ей, уставшей от слащавых и напудренных лизоблюдов, пришлась по нраву твоя неотесанность конюха. Так что как бы она нос ни воротила, но выбор у нее невелик. Либо ты, либо Оганер, чьи туфли займут половину кровати.
Юлиан принял из рук советника пустое письмо, покрутил его в руках, привычно принюхался и вздохнул.
— Вы тоже были Вестником Гаара? — спросил он, вспоминая слова Дайрика.
