Момо посмотрел сначала на Юлиана, безвольно трепыхаясь в его руках, потом на подошедших людей и завопил тоненьким голоском уже на другой лад:
— Убивают! Кровь сосут!
— Позови стражу, сын! — крикнул торговец. — Неймется демонью, будь оно неладно!
И, оценив худобу вампира, отважно кинулся на него с ножом, однако в ответ получил лишь сильный пинок в живот. Охнув, он отлетел назад, упал на ящики вдоль стен и замер со стонами, мигом растеряв боевой запал. Тогда Юлиан схватил брыкающегося Момо за шиворот и потащил вглубь лабиринта проулков, чтобы уйти от стражников, которых приведет сын торговца.
— Сжальтесь, пожалуйста… Сжальтесь! — рыдал мимик.
Где-то сзади закричали. Момо пытался отозваться, но на его горло опустилась рука, сжала, и с губ сорвался лишь сиплый хрип.
— А ты сжалился над теми, кого обманул?! — отозвался Юлиан, уволакивая обманщика все дальше. — Ты, негодяй, сжалился над семьей Иохила, когда брюхатил девчонку? Когда брал в долг? Когда меня подставлял?
Момо всхлипнул. Он пытался извернуться, пытался бороться, но Юлиан вывихнул ему руку. После этого Момо пришлось смириться, и теперь он лишь плакал, стонал и молил, а голова его безвольно мотылялась от груди к плечам.
— Я больше… не буду, клянусь! Не бейте!
Юлиан ухмыльнулся.
— Конечно, не будешь! Потому что я тебя убью!
Кажется, они отошли достаточно далеко. Мимика прижали к стене, и он, в облике девушки, опять трогательно расплакался. Разглядев его милое личико, Юлиан скривился от неудовольствия и, блеснув клыками, вцепился ему в глотку. Момо стонал, мотылял руками, рыдая. Пытался оттолкнуть, но бесполезно. Кровь толчками залила его костюм, побежала по руке, пальцам, закапала на пропахший нечистотами проулок, пока Юлиан с потемневшим взором невольно впитывал его воспоминания.
Момо сидел в углу комнатушки, куда его загнали, за тюками с тканями, и продолжал плакать. Только теперь он был не в облике девушки, а юношей: курносым, веснушчатым, прыщавым, с каштановыми космами и нескладной фигурой. Его костюм не по размеру был весь испачкан кровью. В крови были и его лицо, и разодранная глотка.
Оглядевшись в новой неказистой комнатушке, которую снимал мимик, Юлиан побрел через завалы небрежно разбросанной одежды, тканей и достал самый дешевый рулон. Оторвал от него ткань, затем извлек из сумы кровоостанавливающую мазь, которую всегда, как веномансер, носил при себе, и склонился к мимику. Тот захрипел от ужаса, ухватился пальцами за шею, чувствуя, как кровь сочится по руке.
— Убери руку, мальчишка!
Момо в страхе повиновался. И потупил взор, боясь взглянуть смерти в лицо.
Юлиан в задумчивости изучал мимика и сам себе качал головой, обрабатывая рану. Совсем юный, только-только недавно познавший женщин… Боги, как же Юлиан сразу не догадался, что за таким глупым поведением скрываются мальчишеское любопытство, легкомысленность и неопытность.
Момо родился в трущобах у блудницы, которая влюбилась в гостя с Севера. Впрочем, похоже, любовь была односторонней: приезжий пожил у женщины, зачал ей дитя, обокрал и исчез. Младенца, которого пытались убить отварами еще во время беременности, ждала незавидная участь. И хотя он сразу же после рождения не мог перевоплощаться и лишь жалобно кричал в пеленках, сделанных наскоро из половой тряпки, мать уже думала, как избавить себя от этой проблемы.
Поначалу она собиралась отнести Момо на мясной рынок, чтобы хоть как-то окупить свои страдания, но у нее не хватило на это силы духа. Тогда мать решила отдать его на волю реки Химей, что текла за городом. Однако старуха из поселения за стеной, видя, как женщина несет к реке вопящего в корзине младенца, попросила забрать его. Почти слепая, но одинокая старуха жила в покосившейся лачуге и имела пять коз, которые кормили ее и поили.
Момо вырос там, в грязи и смраде, и получил имя в честь одной из коз — Момоньки. Он узнал от бабушки то, что успела ей поведать горе-мать, перед тем как исчезнуть навсегда. Он шлепал босыми ногами по грязи, пока вел козочек пастись к реке. С годами старуха совсем ослепла, и ее уже не волновало, почему Момо подходил к ней то в образе мальчика, то девочки. Захудалая лачуга и большая удача скрыли маленького мимика от хищного взора гильдий, дали время подрасти и понять, что он отличается от всех вокруг.
Поначалу он воровал яблоки из лотков, меняя облик. Никто не будет приглядываться к лохмотьям уличных детей, одинаково грязным. Именно поэтому Момо, когда у него начало получаться, просто стал красть все, что плохо лежит, отбегать и менять за углом дома внешность. Так он кормил бабушку, которая его воспитала.
