Последний звон колокола за окном с заколоченными ставнями. Наступило время тишины. Ночь обосновалась в комнатушке. Эта спальня в доходном доме выглядела чуть лучше предыдущей, но и ее обставили неряшливо. Неряшливыми были и плохо сшитые костюмы, которые Момо развесил на крюках. Разглядывая во тьме заплаканное лицо мальчика, Юлиан понимал, что сумел запугать его. Безусловно, ложь про некое следящее заклинание тот примет за чистую монету. Магия, которая на деле была наукой, среди бедняков обросла слухами, поэтому мало кто не приближенный к дворцу знавал ее пределы.
Юлиан резко поднялся из кресла, пугая грохотом ножек по полу. Момо инстинктивно сжался, закрыл лицо руками, ожидая удара, но его не последовало.
— Через неделю. Я приду сюда через неделю. Если я не увижу тебя, Момо, за портновским столом, честно кроящим вещи, как ты клялся мне ранее, то сдам тебя демонологам, которые вывели меня на твой след. Ты понял?
— Да… — шепнул Момо.
— Я не слышу, Момоня.
— Да! Да, почтенный!
— Хорошо, — спокойно, но с опасной улыбкой произнес Юлиан. — Вот и проверим, как у нас получится на этот раз. А если ты вздумаешь подставить еще кого-нибудь, используя чужой облик, или обокрасть, то я убью тебя. Я найду тебя с помощью магической метки. И убью, иссушив до конца, как выжатую и никчемную тряпку. Ты понял?
— Да!
— Громче! Плохо слышно!
Но Момо не ответил, лишь пуще разрыдался от страха. И уже тогда его мучитель, удостоверившись, что произвел нужное впечатление, оставил юношу на циновке, всего в крови и грязи. Ничего, думал он, Момо оживет и оправится, ибо на нем все хорошо заживало. Теперь он был уверен, что данное ему обещание сдержат — уже из страха. Нужно было еще в прошлый раз испить крови мимика, это избавило бы от всех проблем с самого начала.
Постоянно оглядываясь, Юлиан быстро пошел к воротам Золотого города в надежде не наткнуться по дороге на изголодавшихся демонов. Нехорошее это место, трущобы. На них выделяли не меньше двух стражей на квартал, но все равно здесь постоянно пропадали люди. И чем выше становились цены на кровь и мясо, тем чаще это происходило. А еще Юлиан хотел верить, что во время шумных приключений охрана Иллы его так и не обнаружила, иначе у Момо возникнут проблемы. Ведь он так и не смог убить юношу. Многих он убил в своей жизни, но детей, пусть почти зрелых, трогать всегда боялся, чувствуя в этом страшный грех. Вздыхая от своей человечности, так и не вытравленной из сердца до конца, он прошел улочки, вслушиваясь и оглядываясь. Здесь было темно, ибо трущобам сильфовских фонарей не полагалось — украдут или разобьют.
Утреннее солнце, по-летнему знойное, разливало свой жар на Элегиар. На Кожевенной улице, которую замостили выкрашенной в желтый цвет плиткой, только-только открывались мастерские. Правда, кое-где уже работали, и на тихой улочке были слышны единичный стук молотка, щелканье ножниц и негромкие разговоры. В отличие от рынка, расположенного кварталом восточнее, здесь царило деловитое спокойствие — все были заняты работой.
Клиенты неторопливо расхаживали меж узеньких каменных домов, пока мастера поднимали створки окон, чтобы превратить нижнюю в прилавок, а верхнюю в подпертый палкой навес от дождя и палящего солнца.
Где-то издалека донесся бой барабанов. На рынке — меж гор фруктов, корзин с персиками, дынями, яблоками, в гаме споров и торгов — этого не услышали. А здесь, на Кожевенной улице, звук прозвучал намного громче. Все ремесленники побросали свои дела и уставились в начало улочки, которая изгибалась за поворотом.
Снова бой барабанов, уже ближе. Из-за угла показался пышный отряд. Впереди двигались всадники в пестрых красных куфиях, с наброшенными на плечо солнечно-желтыми накидками изо льна. Острия их копий, блестящие навершия сабель и кинжалов у груди сверкали в утренних лучах. По бокам охраны ехали маги в тюрбанах, их оружием были острый ум и колкий язык.
Когда авангард растянулся уже на половину улицы, из-за угла показалась крытая повозка, которую везла цугом дюжина изящных скакунов. Она была спрятана от любопытного взора под яркими плотными тканями, а за ней бесконечной вереницей растянулись багрово-коричневые верблюды с вьюками.
Народ зашумел. Люди набились в мастерские и цехи, уступая дорогу, и теперь глядели из-за окон с интересом. Все рассматривали чудной отряд, диковинных животных с двумя горбами, яркие одежды охраны и, наконец, повозку, колеса которой шумели по мостовой. Воздух вокруг нее переливался слабым, радужным мерцанием — магический щит поддерживали порядка десятка магов. Еще столько же двигались по бокам, впереди и позади, выискивая ловушки. Над шествием реяли желто-красные знамена, на которых над пламенем летели два феникса — символ Нор’Мастри.
— Отец, отец! — вбежал в одну мастерскую ребенок. — Там принцессу везут! Принцессу Бадбу! Из самого Нор’Мастри!
