Шорник отложил плоское шило, отодвинул табурет, где лежали две иглы с вдетыми нитями для сделанного прокола, и поднялся. Он пошел за неуклюжим сыном, хромающим с детства, и выглянул через окошко наружу. Там продавливал разбегающуюся толпу иноземный отряд, выкрикивая имя принцессы. Мимо подпертой камнем ставни, на расстоянии двух васо, проехала шикарная повозка. За ней тянулись верблюды, и шорник с удивлением стал рассматривать сначала их, а затем — из мастерового любопытства — уздечки. На вьючных верблюдах, а также в арбах, волочащихся в хвосте и скрипящих под тяжестью, лежало приданое принцессы — единственной и обласканной отцом.
Занавесь повозки ненадолго отодвинулась, и на старое загорелое лицо шорника взглянули ясные янтарные глазки.
— Закройте занавесь, моя принцесса! — послышался властный и жесткий голос из повозки.
Девочка нервно задернула шторку, и все вокруг нее снова погрузилось в полутьму. Лишь сильфовский светильничек размером с детскую ладошку тускло светил под потолком. Старая и иссушенная няня, с виду грозная дама, наклонилась и расправила складки плащика, который некрасиво лег на желтые шаровары ребенка. Затем нахмурилась и потянулась было к куфии, расшитой звонкими украшениями, чтобы поднять ее до глаз, но девочка оттолкнула руку.
— Мне жарко, няня! Тут душно и гадко!
— Душно, но учись быть королевой, моя дорогая Бадба. Ты должна стойко переносить все невзгоды.
Бадба лишь качнула головой и, обливаясь п
— Вам откроют дверь, моя принцесса, когда мы доберемся до места. А пока ведите себя как положено! Отдайте куфию!
Забрав головной убор, няня деловито сложила руки на коленях и всем своим видом стала подавать пример для подражания. Тогда девочка откинулась на подушки и со скукой начала глядеть то на сильфовский фонарь из меди, подвешенный на железный крюк, то на свои изящные браслетики. Браслеты так увлекли Бадбу, что она незаметно для себя сняла их, покрутила, чтобы рассмотреть.
Где-то в авангарде охраны кричали, бранились и заставляли убираться прочь людей и возничих, которые спешно уводили телеги с товаром в проулки.
— С дороги! Едет принцесса Бадба!
— Прочь!
— Именем короля Мододжо Мадопуса! Дорогу!
И люд рассыпался в сторону, как песок, и смотрел с интересом, глядел отовсюду: из-за прилавков, из мастерских, цехов гильдий и жилых домов, которые располагались этажами выше. У всех на глазах тяжело волочилась повозка, украшенная так богато, что каждый бы душу отдал за отрез материи, обвивающей ее. Повозка медленно катилась по Кожевенной улице, намеренно избегая многолюдных мостовых. Вот она проехала высокий четырехэтажный дом, принадлежащий хозяину кожевенного цеха. Из окошка на горожан посмотрели ясные глазки Бадбы, но занавесь снова закрылась и послышался вскрик девочки, которой ударили по пальцам.
В тихом перешептывании толпы, в цокоте копыт и утробном крике уставших верблюдов никто не услышал, как зазвенел Хор’Аф. Вдруг стена дома кожевника, нависающего над повозкой, осела — под ней из-за артефакта резко образовалась пустота. Люд закричал, когда каменная громада резко накренилась вправо и осыпалась на иноземный отряд. Ярко заискрил щит. Маги всполошились, их голоса сплелись в хор — стена с грохотом, не раздавив повозку, развалилась по бокам от нее. С искрами радужный щит лопнул, но спас принцессу от обвала, а несколько щитоносцев-магов в слабости, с синюшными лицами, отшатнулись.
Из ближайшей таверны высыпал вооруженный отряд. Из-под невзрачных плащей показалось оружие. Засверкали сабли. Под утренним солнцем, взошедшим над Элегиаром, разнеслись крики боли.
— Смерть Бадбе! — закричал с акцентом один из наемников.
Пыльное облако осело вокруг повозки, скрыв ее от чужих глаз. Спустя пару мгновений несколько магов снова возвели щит, но в завязавшейся потасовке, использовав драгоценную секунду, в облако успела нырнуть тень.
— Моя принцесса, не бойтесь! — завопила тощая няня, пытаясь успокоить скорее саму себя.
Она обхватила трясущееся тельце маленькой Бадбы, поцеловала мокрые волосы, надушенные сандалом, а глазами испуганно смотрела на серую взвесь за окном. Светильничек от удара соскочил с крючка на пол, и теперь из-под разбитого стекла вылетел маленький сильф — сгусток магии родом из болот.
Будто где-то далеко, за повозкой, звенела сталь, кричали люди, ржали кони. На мгновение все вокруг залил голубой свет от молнии, выпущенной магами. Нападающих было много. Вдруг дверь повозки отворилась. Тяжелая занавеска отодвинулась, и из пыльного облака явилась темная фигура. Вскрикнув, няня схватилась за медальон на груди, сорвала его и обняла принцессу за плечики. В полутьме вспорхнул ввысь сильф, ударился о появившийся от некромантского амулета щит и запорхал перед глазами заплаканной Бадбы.
