Абесибо застыл в ожидании, напряженный, отчаянно желающий постичь исследования своего деда Бабабоке. Если бы корона согласилась на войну с Севером, он бы отдал все до последнего бронзовичка, лишь бы добраться до тех потаенных пещер. Там, в подземельях, был уверен архимаг, лежат ответы на все загадки! Даже тот трофей из юронзийских Красных гор, что лег тяжким бременем на его семью, даже от него он готов был отказаться ради Севера. Но вместо того чтобы согласиться, король, к которому были обращены все взоры, лишь устало кивнул и сказал в пустоту:
— Достопочтенный Крон, достопочтенный Асуло. Я не слышал вашего мнения… Выскажитесь, будьте добры… Время не терпит…
Интеллигентный ворон уж было открыл клюв, но Рассодель его перебил и излился гневной речью в сторону Нор’Эгуса. А в ответ на его речь уже отозвался оскорбленно и Шаний Шхог. И только после перепалки военачальника и дипломата, которые люто невзлюбили друг друга по многим объективным и не очень причинам, радетель над казной Кра Черноокий смог высказаться. Конечно же, он, участвуя с Абесибо в расчетах расходов на войну, был за сокращение этих самых расходов, поэтому тоже отдал голос Северу.
Совет смолк. Все взоры снова были обращены к королю — уже четверо выбрали Север. Абесибо Наур перевел свой ястребиный взор с молчащего короля на советника, ибо снова в зале воцарилась гнетущая тишина. Затем он спросил, нахмурившись:
— Что же ты, Илла… Все уже сказали свое слово. Один ты, советник короля, молчишь и доселе ничего не предложил.
— Мое предложение до сих пор в силе.
И, сцепив пальцы на посохе, советник хитро улыбнулся. Сейчас, несмотря на прескверную для него ситуацию — ведь именно он продвигал союз с Нор’Мастри, — Илла выглядел на удивление довольным. Будто сытый удав, пожравший добычу. Тогда Абесибо, прищурившись, попытался понять, что скрывается за этими словами, но тут король постучал ладонью по столу, чтобы привлечь внимание. И вместо того чтобы донести до всех свое решение по Северу, он вдруг едва ли не шепотом обратился к слугам. Его вялый, слабый голос с трудом достиг их слуха:
— Слуги… Слуги… Откройте двери. Позовите посла Нор’Мастри…
Весело запели колокольчики, и двери медленно открылись. В проеме показался силуэт замотанного в алый шарф посла Дзабанайи. А рядом с ним — маленькая фигурка в желтых шароварах, красной накидке через плечо и мягких бордовых туфлях.
Совет пораженно уставился на гостью.
Меж тем Бадба Мадопус вошла в зал вместе со свитой более чем из двадцати стражников. Ее каштановые локоны были спрятаны под куфией песочного цвета, украшенной звенящими украшениями. Принцесса приложила опутанную браслетиками ручку ко лбу и, улыбаясь глазами, вытянула ее вперед. После южного приветствия няня сняла с нее куфию, представив взору консулата красивое смуглое личико, как на портрете.
Консулат притих. Первым подал признаки жизни Рассодель. Он грубо и залихватски расхохотался.
— То был мастрийский мимик, Илла? Убили в повозке его? Ах ты, старый хитрый черт, где ты взял мимика нужного возраста и когда успел подменить девочку?!
— Или это мимик… — прошептал Абесибо, напряженно разглядывая девочку.
— Нет, принцесса Бадба восприимчива к магии, как любой другой человек, — улыбнулся Илла Ралмантон и прозорливо взглянул на консулат.
— Зачем тогда было это представление? — прокаркал ворон-казначей.
— Почтенный Дзабанайя, уведите принцессу, пожалуйста, — попросил Илла. — Консулат еще не окончен. Ведь собрались мы здесь совсем по иной причине. Ваше Величество…
Илла коварно улыбнулся и обратил свой взгляд к молчаливому королю. Тот встрепенулся, будто понимая, чего от него хотят, и крикнул, уже громче, напрягая голосовые связки:
— Стража! — приказал он.
Под своды зала с грохотом латных тяжелых сапог ступило порядка полусотни мечников. Дверь прикрыли. Стража застыла в ожидании приказа, а Илла, кашляя, поднялся.
— Все знали, что принцессе Бадбе угрожает опасность. Причем угрожает не только от короля Гайзы, но и от нашего двора. Консулат был создан как орган мудрого правления, собрание величественных мужей, которые должны были, придя к взаимному согласию, править Элейгией. Однако многие недобросовестные участники, не смирившись с волей короны, в порыве златожорства решили устранить девочку.
Консулат слушал. Шаний Шхог сжал челюсти. От напряжения досадно треснуло его кресло, обвитое кольцами хвоста.
Илла Ралмантон продолжил:
