— Благодаря связи заговорщиков с Нор’Эгусом, который выступил одним из заказчиков убийства принцессы Бадбы, у нас появилась возможность выйти на поверенных, чтобы след привел к следующим поверенным, как это водится, и еще к следующим, пока не вывел бы на наш консулат. Мы позволили заговорщикам привести план в исполнение, не мешая им ни на этапах переписки, ни на этапах личных встреч и договоренностей. Наши соглядатаи вошли в этот союз, именующий себя «Арбарши», — и он уточнил: — В переводе с эгусовского значит «Змеиный хвост». Так вот… Суммы были уплачены наемной гильдии Белая Змея, а заговорщики и «первые» поверенные, лично знакомые с нашими консулами, поспешили залечь на дно. По их плану после смерти принцессы Бадбы они должны были взяться за другое, весьма непростое дело: усадить почтенного Фитиля вместо нашего короля… Однако ж… Неделю назад многие из них были тайно задержаны и доставлены в тюрьму… — И Илла мерзко улыбнулся. Пришло время становиться палачом.
— Кто, Илла? Кто?.. — громко спросил Рассодель, не сводя глаз с нага и предчувствуя скорую месть.
— Следы привели к Икрахию Корию, который выступал поверенным. Именно он и осуществлял переговоры с наемниками. Этот человек, к слову, некогда владел рудниками на западе Желтых хребтов, которыми ныне владеет сын одного известного человека, — на последних словах Илла усмехнулся и взглянул на Абесибо Наура, но на лице того не мелькнуло ничего, кроме немого напряжения. — Давеча Икрахий и его сообщники после пыток подписали бумаги, в которых значатся имена других заговорщиков.
На стол лег пергамент. Все молчали.
— Заговорщиков много, однако я озвучу тех, кто более всех приближен к консулату, — прокашлявшись, продолжил Илла.
— При твоих методах… — ощерился Шаний, — ты можеш-шь выбить любое имя, нужное тебе!
Илла ничего не ответил, лишь улыбнулся еще коварнее. Взгляд его был прикован к пергаменту.
— Что ж… Хадриан Шхог, Фэш Шхог…
Шаний Шхог задрожал, обхватив пальцами почти седую голову. Стража встала сзади него, а на его плечо легла тяжелая латная рукавица Гоголоса. Немного выждав и словно смакуя обуявший нага ужас, советник продолжил:
— Мартиан Наур…
Все подняли глаза на Абесибо Наура, однако не нашли в его лице ни капли страха. По бокам от него тоже уже стояла охрана, как и рядом с Шанием.
— Изменники задержаны? — спросил король.
— Да, Ваше Величество. Во время совета.
— Проведи деликатный допрос, Илла… Я хочу знать, могу ли доверять своим консулам, чьи дети и родные оказались замешаны в таком грязном предательстве.
— Ваше Величеш-штво! — подал голос дрожащий от злобы Шаний Шхог. — Пош-шле «деликатного допроша» шоветника мои дети, мои единш-штвенные нашледники, ш-штанут живыми мертвецами! Вам ли не знать, что палач Илла заштавит их шказать, что удобно ему. Они невиновны! Это ложь и подлог, Ваше Величеш-штво!
— Стража… Проводите достопочтенных Шания Шхога и Абесибо Наура до их покоев и выставьте охрану.
Два консула поднялись и медленно с мрачными лицами покинули зал.
Юлиан снова шел по тюрьме, только уже на своих двоих. Грохотали решетки, скрипели несмазанные петли. Он сбился со счета, сколько раз за эти два дня им пришлось спуститься в пыточные подвалы. Но все равно, слушая вопли заключенных, он заново вспоминал тот ужас, с которым столкнулся по приезде в Элегиар. Испуганные глаза Фийи, ее смерть, хохот Вицеллия, а затем ясный, но печальный взор учителя, когда стража несла его в пыточную.
Близились ступени, ведущие в подвал. Илла шуршал тяжелой парчовой мантией, а за ним тенями следовали его головорезы и два веномансера: Юлиан и Дигоро. Старый веномансер, с его слов, уже не раз принимал участие в пытках с помощью яда, но Юлиан видел по его глазам, что Дигоро здесь явно неуютно. Да и кому может быть уютно, когда каждый знает, что сегодня он там, наверху, в светлых покоях, а завтра — неугодный власти — здесь, внизу?
Все эти два дня дворец был похож на змеиную нору, в которую засунули палку.
Всех, кто попал в «список неугодных», во время совета задержали и швырнули в камеры. Придворных грубо вытащили из своих покоев, убив вставших на пути охранников, а тех из них, кто сопротивлялся, покалечили. Кто-то пытался бежать, но Золотой город, не зря прозванный Юлианом «Городом стен», к тому моменту уже оцепили заранее расставленные гвардейцы.
Союз, названный «Змеиным хвостом», умер, так и не родившись.
