– Это изначально была риш-шкованная затея – вкладывать будущее Элейгии в лоно ребенка, – прошипел он с насмешкой.
– Тем не менее мы рискнули, и раз затея провалилась, то нужно выпутываться из этой прескверной ситуации… – осторожно заметил веномансер Дайрик Обарай. – Слухи об убийстве принцессы уже расползлись змеей по городу. Скоро купцы и гонцы разнесут их, и разгорится пожар.
– И что ты предлагаешь, Дайрик? – спросил Илла.
– Что нам остается? Трон Нор’Мастри для нас утерян. С точки зрения этики возвращаться к союзу со змеиным Нор’Эгусом – это демонстрация нашей слабости. Но его трон шаток, а благодаря усилиям Гайзы претендентов на него поубавилось. И не стоит забывать, у нас есть три прекрасных принца, три мальчика, которые несут в себе древнюю кровь Идеоранов, переданную от нашей замечательной королевы. Заключив союз с Эгусом, мы можем в будущем повернуть ситуацию в нашу пользу и посадить на его трон потомков нашего славного короля.
– У Гайзы есть свои наш-шледники! – недовольно отозвался Шаний Шхог. – У него пять сыновей. Гайза не сползет с трона так легко, так что этот вариант, Дайрик, неош-шуществим! Однако я согласен с тобой в том, что мастрийцы для нас утеряны и теперь наша задача – наладить отношения с Гайзой и его потомш-штвом. Гайза уже показал себя, как сильной руки правитель, и мы доштойны союза с ним!
Рассодель в ответ на такие слова пренебрежительно усмехнулся. То, что дипломат Шаний Шхог восхвалял змеиного короля не за истинную мудрость, а за то, что тот тоже был нагом – уже поняли все.
– Тем не менее, – возразил деликатно Дайрик и развел руками.
Король молчал, и по его бескровному лицу ничего нельзя было понять. Наурика растеряла всю свою собранность и лишь обводила тусклым взглядом совет. Как и король, Илла Ралмантон тоже был странно безмолвен, обозревая всех вокруг.
Тут, разрезав пространство Мраморной комнаты, раздался ясный голос Абесибо.
– Какой смысл выбирать, если перед нами лежит беззащитный север, ваше величество! – сказал резко архимаг, поднимаясь из кресла. – Ради Прафиала, да обратите уже все внимание на эту очевидность. Один залив отделяет нас от слабого, варварского севера, который целиком падет к нашим ногам за два-три года! Ваше Величество, ваш род будет прославлен завоеваниями и воспет в веках, ибо это будет великий замысел, а не мелкие междоусобицы соседей! Я с помощниками Кра рассчитал расходы на магическую войну с севером. Одна экономия на артефактах составит больше ста тысяч золотом!
Абесибо застыл в ожидании, напряженный, отчаянно желающий постичь исследования своего деда Бабабоке. Если бы корона согласилась на войну с севером, он бы отдал все до последнего бронзовичка, лишь бы добраться до тех потаенных пещер. Там, в подземельях, был уверен архимаг, лежат ответы на все загадки! Даже тот трофей из юронзийских Красных гор, что лег тяжким бременем на его семью – даже от него он готов был отказаться ради Севера. Но вместо того, чтобы согласиться, король, к которому были обращены все взоры, лишь устало кивнул и сказал в пустоту:
– Достопочтенный Крон, достопочтенный Асуло – я не слышал вашего мнения… Выскажитесь, будьте добры… Время не терпит…
Интеллигентный ворон уж было открыл клюв, но Рассодель его перебил и излился гневной речью в сторону Нор’Эгуса. А в ответ на его речь уже отозвался оскорбленно и Шаний Шхог. И только после перепалки военачальника и дипломата, которые люто невзлюбили друг друга по многим объективным и не очень причинам, радетель над казной Кра Черноокий смог высказаться. Конечно же, он, участвуя с Абесибо в расчетах расходов на войну, был за сокращение этих самых расходов, поэтому тоже отдал свой голос за Север.
Совет смолк. Все взоры снова были обращены к королю – уже четверо выбрало север. Абесибо Наур перевел свой ястребиный взор с молчащего короля на советника, ибо снова в зале воцарилась гнетущая тишина. Затем он спросил, нахмурившись:
– Что же ты, Илла. Все уже сказали свое слово. Один ты, советник короля, молчишь и доселе ничего не предложил?
– Мое предложение до сих пор в силе.
И, сцепив пальцы на посохе, советник хитро улыбнулся. Сейчас, несмотря на прескверную для него ситуацию – ибо именно он продвигал союз с Нор’Мастри, – Илла выглядел на удивление довольным. Будто сытый удав.
Абесибо умолк. Прищурившись, он пытался понять, что скрывается за этими словами, но тут король постучал ладонью по столу, чтобы привлечь внимание. И вместо того, чтобы донести до всех свое решение по северу, он вдруг едва ли не шепотом обратился к слугам. Его вялый, слабый голос с трудом достиг их слуха:
– Слуги… Слуги… Откройте двери. Позовите дипломата Нор’Мастри…
Весело запели колокольчики, и двери медленно открылись. В проеме показался силуэт замотанного в алый шарф посла Дзабанайи. А рядом с ним – маленькая фигурка в желтых шароварах, голубой накидочке через плечо и мягких синих туфлях.
Совет неверяще уставился на гостью.
