После обеда сидели в гостиной. Оксана, аккомпанируя себе, пела романсы, один старинный романс спел с ней дуэтом отец Дионисий. Френин махал рукой и подпевал, а совсем охмелевший атаман то и дело порывался плясать и все падал.
Незаметно подошла ночь.
Последним уезжал Френин. Поддерживаемый Яшкой под руку, он еле стоял на ногах и дребезжащим голосом, как старый петух, кричал с веранды кучеру:
— Василий, ты что бросил меня, мошенник, а?
Василий, здоровенный мужик с квадратной черной бородой, сидел на козлах невзрачного фаэтона, натянув вожжи и как бы сдерживая лошадей, хотя они опустили головы и рады были стоять так до рассвета.
— Я вас давно поджидаю, барин.
— Василий, голубчик, дай я тебя ударю?
Василий знал, что за оплеуху от барина последует награда, но особенного желания подставлять лицо под его руку не выказывал. Встав с сиденья, он хотел помочь пьяному старику взобраться в фаэтон, но Френин назойливо бубнил:
— Голубчик, один только раз! Разочек!..
— Сосед, ну, это уж не того… — сказал Яшка.
— От-станьте, — бормотал помещик. — Василий, негодяй ты этакий, ну, один раз! Иначе не поеду… Я не еду, Яков! Остаюсь у тебя ночевать! — крикнул он.
— Очень рад, дорогой сосед…
Но в следующий миг Френин со всего размаху дал кучеру оплеуху.
— Вот спасибо, голубчик! — удовлетворенно сказал он и бросил обычное: — Стакан водки за мной.
Андрей стоял в стороне, тонкий, сумрачный, и ему хотелось дать оплеуху самому барину. «Старый хрыч! Жаль, что ты помещик, а то я отучил бы тебя от этой забавы», — подумал он. Но кони ленивой рысцой уже выкатили фаэтон с Френиным со двора, и Андрей закрыл ворота.
Проводив гостей, Яшка предложил Оксане и Алене покататься на лодках. Когда шли к речке, он шепнул Андрею: «Ты с Аленкой как-нибудь того… отстань от нас».
Оксана не заметила, были ли лодки днем, но Алена знала, что их днем не было, и спросила Андрея, где он раздобыл их.
— Не спрашивайте, Алена, — с усмешкой сказала Оксана, — тут скоро лошадей научат танцевать.
— А что ж? И научим, — самодовольно усмехнулся Яшка.
На реке было тихо. Яшка и Оксана плыли в лодке. За кормой живым серебром блестела и переливалась лунная дорожка. За камышами, на берегу, темнела стена леса, над водой кое-где задумчиво склонились вербы. Оксана посмотрела по сторонам, Сказала:
— Красивые места вокруг вашего имения будут, Яков.
— Они уже есть, Оксана, — отозвался Яшка, налегая на весла так, что лодка шла рывками, — и места, и имение.
— Здесь кто-нибудь жил прежде?
— Мужик один. Землянка была на месте моего дома.
Оксана, живая и быстрая, поворачивалась то в одну, то в другую сторону, всматривалась в белую ночь, в темные деревья, вдыхала в себя влажный, пахнущий водорослями воздух и восхищалась:
— Замечательно!.. У вас превосходный вкус.
Яшка смотрел на нее и усмехался. «У меня превосходный вкус… Да будь у меня достаточно денег, я бы райский уголок сделал тут для тебя, моя дорогая. Но у меня не скоро будут лишние деньги. Да и ты не скоро станешь моей, это я чувствую», — мысленно разговаривал он с Оксаной.
Легкий хмель кружил ему голову. Ему хотелось смеяться, хотелось сидеть возле Оксаны и чувствовать тепло ее тела, ее дыхание, но он умел владеть собой и только смотрел на нее и улыбался.
— А красивая вы, Оксана! — сказал он наконец. — Я не знаю, что там будет у меня дальше, но у вас может быть все, что вы захотите. Прикажите, к примеру, чтобы вон те дубы, — кивнул он на лес, — росли возле моего крыльца, и они будут завтра же стоять там.
— Приказываю вам думать, прежде чем говорить небылицы, — ответила Оксана с легкой насмешкой.
— Напрасно вы так говорите, Оксана. Я ни одного шага не делаю, прежде чем не подумаю.
— Могу еще и не то сказать вам. Прежде всего, перестаньте любоваться собой.
— Я не собой, а вами любуюсь… Еще что?
— Ничего. Хватит с вас.
— Говорите все, а то будет поздно.
— Никогда не будет поздно, если вы не будете таким самоуверенным.
Яшка бросил весла, достал папиросы.
— Я могу быть любым, каким вы пожелаете, — недовольно сказал он. — Но не обращайтесь со мной так, как вы обращаетесь сейчас, иначе будет поздно… Через год будет поздно, если на то пошло.
— Ха-ха-ха! — звонко рассмеялась Оксана. — Даже срок знает. Удивительно точный расчет. Смотрите, не ошибитесь.
Закуривая, Яшка почувствовал, как от злости дрогнули руки. «Я не выдержу подобного разговора!» — готов был он крикнуть.
Оксана осторожно подошла к нему, села на перекладину и взяла весла.
— Отправляйтесь на мое место, я сама буду грести… Обиделся, как гимназист, не стыдно? — с насмешкой проговорила она и серьезным тоном добавила: — Вам еще много надо трудиться и учиться, чтобы стать равным среди тех, что сегодня были у вас в гостях. Это дружеский разговор, и вы не обижайтесь на мои слова… Уходите отсюда, я вам сказала!
Яшка поднял на нее мутные глаза и некоторое время исподлобья смотрел ей в лицо.
— Ох, и злая же вы! — с обидой сказал он. — Зачем вы прогоняете меня от себя? Или вы боитесь, что я…
