Искупительница полностью

«Это лучевая тоска. Но мы сможем общаться на расстоянии при помощи кусо-кусо, помнишь? И Морейо граничит с Благословенной Долиной. Ты будешь часто видеть вождя Урию».

«И ты тоже будешь меня навещать, – добавил он твердо. – Когда вернешься из Подземного мира».

В горле у меня встал ком.

От уверенности в его тоне у меня мурашки пробежали по коже. Весь стол тут же затих, и на меня уставилась двадцать одна пара глаз. Я поморщилась: похоже, моя тревога была так сильна, что они почувствовали ее через Луч, даже с учетом того, что мои ментальные щиты были подняты. Наверное, и на моем лице отразилось что-то подобное, потому что Адуке, Да Сео, Е Юн и Ву Ин тоже выглядели обеспокоенными, хотя Луч нас не связывал.

Санджит взял меня за руку:

– Опять оджиджи?

Я покачала головой, натянув улыбку, чтобы успокоить своих гостей.

– Нет. Просто… вспомнила свою тренировку с Е Юн. Так странно, что уже через несколько недель я встречу настоящих Смертей. Если подумать, это как-то волнительно.

За столом раздался нервный смех.

– Если ты испугаешься в Подземном мире, – предложила Ай Лин после паузы, – просто посмотри на свою маску. Ты уже победила так много смертей.

Я подняла обсидиановую маску львицы и грустно улыбнулась, глядя на сверкающие радужные полосы.

– Забавно: я так спешила издавать указы и готовиться к Подземному миру, что почти не испытывала свои новые неуязвимости. Может, мне стоит спрыгнуть с башни? Или заставить голубокровного ударить меня ножом. Или провести ночь в Буше и посмотреть, проклянут ли меня духи.

– Не говори так, – проворчал Санджит. – Даже в шутку.

– Извини. – Я вернула маску под одеяние. – Просто странно думать, что я неуязвима не только к горению. Например, что будет, если я пойду плавать в океане? Смогу ли я дышать под водой?

– Не-а, – отозвался Дайо, отвлекаясь от скармливания разрезанных напополам виноградин Ай Ри, сидевшей у него на коленях. – Я как-то пробовал это в детстве. Ты не умрешь, но тебя будет тошнить соленой водой еще целый час.

На этот раз гости засмеялись уже искренне.

– Я всегда гадала, каково тебе было, – сказала Ай Лин, задумчиво выводя круги на плече Дайо. – Расти, зная, что однажды ты станешь – ну, почти богом.

Он рассеянно прислонился щекой к ее руке.

– На самом деле я до сих пор не до конца осознал это. И, наверное, никогда не осознаю. Но все-таки… неудивительно, что люди поклонялись нашим предкам.

Ай Ри издала настойчивый звук, протянув ручки к садовому загону, где мой прошлый подарок – жемчужно-розовый слоненок – безмятежно катал бревно по траве. Ай Лин взяла девочку из рук Дайо, и они вместе отнесли ее к слоненку, чтобы Ай Ри погладила его хобот. Я улыбнулась, наблюдая за ними: они выглядели как настоящая семья.

– Знаешь, – Дайо обернулся ко мне через плечо, – ты так и не дала своему подарку имя.

Но прежде чем я успела ответить, Ай Ри обвила слоненка руками и с любовью произнесла свое первое слово:

– Собака, – сказала она убежденно. – Собака.

Я торжественно кивнула:

– Ну, значит, будет Собакой.

Мой взгляд упал на огромные черные гобелены, свисающие со стен Ан-Илайобы. На них сверкала наша с Дайо печать: два солнца Кунлео. Я снова задумалась, уже в который раз, о том, как Зури представлял себе империю. Он так мечтательно говорил о прежних временах, когда правили не короли, а избираемые народом вожди нкоси и когда право голоса имелось и у бедных, и у богатых. Часто, засыпая среди своих названых братьев и сестер, убаюканная их тихим ровным дыханием, я размышляла о его словах про Лучезарных.

«Принятие Луча никогда на самом деле не основывалось на любви к конкретному человеку. Оно основано на любви к идее».

Но эта идея, какой бы она ни была, всегда была привязана к кровной династии Кунлео. Что произойдет, когда эта династия оборвется? В конце концов, у нас с Дайо так и не появилось плана, как создать новых Лучезарных. И даже если мы как-нибудь с этим разберемся… что помешает нашим наследникам быть эгоистичными, как Олугбаде, или манипуляторами, как Леди? Почему здоровье всей империи, жизни миллионов зависели от доброты узкого круга богачей?

«Недостойная, – шипел хор загробных голосов. – Ты недостойна, заплати за наши жизни…»

Мое сердце забилось чаще. Но прежде чем моя тревога успела просочиться в сознания моих братьев и сестер, я резко встала.

– Тео, Адуке, вы принесли с собой инструменты?

– Всегда с собой, – сказал Тео, отвязывая лиру со спины.

Адуке гордо похлопала по своему барабану, словно оскорбленная тем, что я вообще это спрашиваю.

– Хорошо, – сказала я. – Потому что у именинницы есть желание.

Сглотнув, я протянула руки к Санджиту:

– Я хочу танцевать.

За столом вновь воцарилась тишина.