Амгул резко остановился и тут же развернулся так, что Хатисай буквально в него врезалась и ойкнула.
– Ведешь себя, как ребенок, – озлобленно произнес он и с холодным прищуром вгляделся в ее большие глаза.
– Я и есть ребенок, – уведомляюще отчеканила та, всматриваясь в ответ. – Но я честно борюсь с этим, – как ни в чем не бывало, улыбнулась девушка.
– Я отказал Татурри, – из вредности вдруг выдал Амгул, так как легкость и учтивость девушки приводили его в бешенство.
Улыбка с лица свифки тут же исчезла, но она появилась на губах у учителя.
– И знаешь, почему? Он предложил мало синов. А я не собираюсь тратить свое время за гроши с ребенком, который обречен на смерть!
Амгул развернулся и скрылся за айвовыми деревьями. А Хата, ошарашенная услышанным, так и осталась стоять у изгороди, перебирая в голове тяжелые и жестокие слова учителя, которые никак не ожидала сейчас услышать.
– Есть известия от младшего генерала?
В помещении находился Мамэт и его генерал Каддо.
– Пока нет. Срок дела еще не истек.
– Время – наш главный враг…, – выдохнул Мамэт….
***
Амгул, разумеется, не спал до полуночи не из-за того, что нужно было идти на дело, а потому что, стоило ему закрыть веки, как в голове возникала серая голубизна глаз Хатисай, в которых отражалось полнейшее в нем разочарование.
Амгул изъерзал всю постель, отгоняя мысли об этой назойливой девчонке, которая не давала покоя даже своим отсутствием.
Воин успел нагрубить и Фаццо, когда тот предложил ему выпить анисовой настойки после ужина. Эта грубость не породила у хозяина дома обиды на молодого человека. Тот, на счастье Амгула, выпил настойки сам, вскоре лег спать и благополучно заснул…
Коо прибыл в назначенное время в назначенное место. Амгул ждал его и не сомневался в том, что, хоть и продажный, но все же гунън придет.
Дом искусства представлял собой каменное строение с небольшой аркой, парой колонн и деревянными резными воротами.
Коо точно не знал, где находится новый вход в подвалы, но примерно представлял, где он может быть. Миновав темный коридор арочного входа, гунъны проскользнули на засаженный цветами участок за зданием. Пришлось старательно преодолевать деревянную изгородь. Чуть позже, прячась за розовыми кустами, они пробрались до ниши в стене, который и являлся старым входом.
– Вот здесь был прежний вход в подвал, – уведомил Коо.
– Нужно подумать, где новый.
– Примыкающая стена – не подвальная, за ней как раз небольшая сцена, – указал на ту сторону Коо.
– А на сцене есть яма для смены артистов?
– Яма имеется, – немного повспоминав, ответил мужчина. Ему доводилось несколько раз приходить на выступления местных музыкантов вместе с семьей. Зал в Доме искусств был рассчитан от силы на пятьдесят человек, поэтому в нем частенько проводились лишь небольшие собрания, либо вечера чтения, или же занятия с учениками по обучению игре на музыкальных инструментах.
– Значит, проверим противоположную стену, – приказал Амгул и Коо последовал туда.
Вход действительно оказался там, да только не сразу его заметили из-за маскировки в виде выросшего почти в человеческий рост лопуха. Само собой, миновав одно препятствие, мужчины столкнулись со следующим: с огромным замком. Но у людей, что запланировали вторжение, с собой были отмычки, которые те подготовили заранее: Амгул – для скорейшего выполнения порученного дела, Коо – скорейшего избавления от пугающего влияния на его жизнь и жизнь его семьи младшего генерала армии гунънов.
Замок удалось отпереть, и мужчины, наконец, оказались в небольшом темном коридорчике с некрутым спуском в углублении, уходящий прямо под здание Дома. Здесь больше запертых дверей не было, и правонарушители из подвального помещения вышли в небольшой кабинет, где тут же столкнулись с хозяином заведения – с Муцухото…
Амгул теперь понял, почему Муцухото передал все дела своему брату и не может терпеть жару и имеет проблемы с сердцем. Муцухото страдал чрезмерно излишним весом. Если б в тот момент он не стоял лицом к тому входу, откуда вошли Амгул и Коо, то у этих двоих еще был шанс скрыться незамеченными, пока Муцухото медленно не развернул свое огромное тело.
Коо, разумеется, не мог знать, что Муцухото все же появляется на рабочем месте, но только в ночное время, когда наступала долгожданная прохлада, и бедняга мог без одышки добраться до Дома искусства.
Муцухото растерянно провел глазами по нежданным посетителям и только неуклюже дернулся к столу за лежащим на нем клинком, как Амгул сообразил наброситься и свалить не без помощи Коо его тело на пол.
Муцухото рухнул на живот, Коо тут же связал его руки за спиной, при этом думая, что станет теперь с его семьей после того, как его самого обвинят в преступлении незаконного проникновения, и нанесения вреда здоровью хозяина.
– Да что ты здесь делаешь ночью, Муцухото? – выругался Коо.
– Я работаю! А вот что здесь делаешь ты, сучий сын?! И что это за собачье вылюдье с тобой?!
Амгул и Коо переглянулись, отметив величину «высокопросвещенного» изречения управленца подобным местом, и отвечать на вопрос, естественно, не стали.
