Услышав эти слова, маленький обиженный мальчик решил позволить себе не сдерживаться и, в конце концов, получить полное наслаждение. Схватив Рен за бедра, он развернул ее так, чтобы заставить взглянуть на него. Рен закрыла глаза, понимая, что если откроет их, то погубит себя. Ей потребовалось собрать всю силу воли, чтобы не думать о нем хорошо. Не думать о той греховной похоти, которую они познали, едва вступив в подростковый возраст. И вот теперь, десять лет спустя, ей предстоит встреча, далекая от блаженства, и Рен понимала, что выйти из нее невредимой никак не получится.
— Открой. Свои. Глаза, — прорычал Риз. От властности его тона Рен задрожала, каждый миллиметр ее миниатюрного тела покрылся мурашками. — Разве ты не видишь, моя дорогая? — спросил Риз, поглаживая ее лицо своими шершавыми ладонями. — Наша любовь вечна, — на этих словах его голос смягчился, и он прижался своими губами к ее губам.
Рен подняла руки к его груди, и на мгновение Риз подумал, что она хочет обнять его.
Но Рен с силой упиралась ему в грудь. Своими маленькими руками она вела с ним бесполезную битву.
Она услышала легкое рычание, вырвавшееся у Риза в знак неудовольствия, и открыла глаза, тут же возненавидев себя за это. Ее взгляд встретился со взглядом чудовища в человеческом обличье. Его голубые глаза казались еще ярче, чем раньше, дьявольски поблескивая на фоне темной, угольно-черной краски, идеально скрывающей его небритое лицо.
Рен постаралась успокоить дыхание из боязни разбудить зверя, который готов убивать ради собственного успокоения, и в данный момент Риз выглядел довольным ее поведением. Она осознала, что по-прежнему находится во власти его проклятых чар, потому что чем дольше смотрела в его глаза, тем сильнее пьянела от эмоций, которых так давно не испытывала. Нельзя допустить этого снова. Она должна попытаться сбежать. Если не сделать этого, то во что превратится ее жизнь? В голове Рен возникало слишком много вопросов, пока она стояла лицом к лицу с мужчиной, погубившим ее и управляющим ею одним только взглядом.
Рен подумала о том, какой могла бы быть ее жизнь, если бы у нее хватило сил отпустить его… отпустить свое прошлое. Она могла бы выйти замуж за хорошего человека. Она могла бы печь пироги и проводить семинары в приюте, все так же помогая другим изменить их жизни к лучшему. Она могла бы стать порядочной женщиной, правда? Образцовой матерью…
Эти размышления разбудили ее извращенный разум, и Рен снова начала молча плакать, по-прежнему не отводя взгляда от Риза. Понимал ли Риз хоть немного, что он не единственный, кто умеет манипулировать? Ее слезы — их он хотел. Именно их он ожидал. Эти слезы, в его понимании, свидетельствовали о ее поражении и готовности снова сломаться. Риз должен думать, что добился желаемого.
Рен резко вдохнула, настраивая свое тело на борьбу, в которой у нее были не слишком большие шансы на победу. Она еще раз моргнула, позволяя слезам, вызванным сильными забытыми эмоциями, выкатиться из глаз и растечься ручейками по щекам. Взглянув через плечо Риза, Рен приметила черную чугунную сковороду, стоящую на плите. Под светом лампочки на ней поблескивало масло, и Рен в очередной раз ощутила свою полную изоляцию от мира, осознав, что всегда готовит только для себя. Почти каждый вечер она пользовалась этой сковородой, а потом после каждого использования заботливо мыла и смазывала ее, чтобы не появилась ржавчина.
Мгновение спустя она сделала попытку быстрого движения за спину Риза. Она почти дотянулась до сковороды, которая столько вечеров кормила ее, но холодное железо лишь скользнуло по кончикам пальцев, когда яростный бросок отшвырнул Рен к стене. Она почувствовала, как за ее спиной треснул гипсокартон, а единственная в доме картина — простая черная рамка с фотографией голых деревьев на коричневом фоне — упала рядом с ней, разбившись на сотни мелких осколков.
От удара воздух со свистом покинул ее легкие, и Рен, находясь на грани потери сознания, отчаянно пыталась сохранить способность к здравомыслию. Выставив перед собой руки, она хваталась за воздух, как за спасительную соломинку, чувствуя, что падает вниз, в черный тоннель прошлого. Рен понимала, что не переживет возвращения туда. Но Риз явно не оставил ей выбора. Она всегда понимала, что это всего лишь вопрос времени, но все же надеялась, что этого никогда не произойдет. Он был просто мальчиком. Потерянным маленьким мальчиком, который ушел и о котором больше никогда не слышали. Все считали его мертвым.
Но он был живее всех живых. И стал очень деспотичным. Внушающим ужас. Сильным. С ненасытной жаждой жизни.
