— О, моя дорогая, не бойся. Попытки к бегству только делают игру более увлекательной. Нам многое нужно наверстать, — прошептал Риз, обхватывая ее тонкую шею руками и сжимая достаточно сильно, чтобы Рен поняла: он может убить ее, если захочет, но для него это слишком легкий финал.
Все еще кровоточащими ладонями Рен продолжала сопротивляться, стараясь вырваться, но это было бесполезно. Она против Риза — что блоха против мамонта. Он удерживал ее без малейших усилий, из-за чего его желание к их окончательному воссоединению усиливалось в десятки раз.
Рен двигала губами, стараясь что-то сказать, и пыталась оттолкнуть или ударить его. Хотя вряд ли смогла бы произнести хоть что-то.
Риз заметил ее безрезультатные попытки заговорить, поэтому ослабил хватку и сверкнул на нее глазами, без слов давая понять, что власть в его руках.
— Если бы мне дали шанс, я бы убила тебя, и все было бы кончено, — прохрипела Рен, судорожно вдыхая воздух.
Риз склонил голову набок, озадаченный и смущенный непонятными эмоциями, которые почувствовал глубоко внутри. Он догадывался, что это, но не желал принимать. В глубине души начал зарождаться гнев. Если на то пошло, чувства и жизнь для него ничего не значат. Он был человеком, который только брал и разрушал. Но заявление Рен вызвало боль в сердце. Риз чувствовал себя еще хуже, чем в тот день, когда его бросили в подвал, где он вынужден был справлять нужду в ведро и вести воображаемые разговоры с крысами. Поэтому он отбросил это чувство подальше и призвал на помощь другое, во власти которого Ризу было комфортно. Гнев. Его старый и единственный друг, который, как никто другой, был верен ему во всех его преступлениях. В своей жизни Риз мог доверять только двоим: гневу и своему ножу.
— Ты недооцениваешь меня, моя дорогая. Я не видел тебя столько лет. С той самой кровавой ночи. И в момент нашей встречи, возможно, произвел впечатление глупого мальчишки, решившего, что все получится легко, но… — Риз сделал паузу, и легкий смешок сорвался с его губ, — легкие способы не доставляют мне удовольствия. И, безусловно, тебе тоже мало не покажется, моя сладкая Рен.
Рен попыталась проглотить свой страх, но, не давая ей шанса возразить, этот демон в мужском обличье схватил ее за длинные черные локоны и потянул их назад с такой силой, что Рен удивилась, как ее шея не сломалась. Риз резко развернул ее, прижав всем телом и лицом к стене. От ужаса у нее затряслись руки и ноги, что только усиливало его возбуждение. Он никогда не был с такой женщиной, как она. Черт возьми, из всех шлюх, которые у него были, ни одна даже в подметки ей не годилась. И сейчас он действительно понимал, что держит рай в своих руках. Риз мечтал вдохнуть дивный запах между ее бедер — запах райских облаков — и сжать в руках ее ягодицы, ставшие такими очаровательно-округлыми.
— Добро пожаловать на темную сторону моей проклятой жизни, принцесса. Спокойной ночи, — Риз ударил ее головой об уже треснувшую стену, и обмякшее тело Рен упало на пол. Он почувствовал некоторое удовлетворение. Риз присел на корточки и какое-то время просто разглядывал ее безвольное тело, полное эротизма. Ее слабое дыхание кружилось в воздухе так плавно, словно балерина, танцующая на сцене свою лучшую партию.
Риз заметил, что из ссадины на лбу Рен сочится кровь, и понял: ему придется сначала самостоятельно добиться облегчения, прежде чем отнести ее в спальню и сделать все так, как полагается. Он специально прикусил изнутри щеку и слизывал собственную кровь, пока не набрался смелости расстегнуть пуговицу на своих джинсах, после чего потянул вниз молнию, выпуская на свободу затвердевший член. Риз не мог отвести взгляда от ее груди, вспоминая тот первый раз, когда он восхищенно сосал ее, и то, как она умоляла его остановиться. Но он знал — она не хотела, чтобы он останавливался. Ее тело умоляло его об их общем секрете. Это была та ночь, когда все в очередной раз изменилось. Он взял ее и с тех пор всегда помнил, что рай существует.
Дрожащей рукой Риз потянулся к ширинке штанов и сжал в кулаке свой член. Не сводя взгляда с Рен, он начал дрочить. Она по-прежнему была без сознания, но дыхание ее выровнялось. Риз начал жестче работать кулаком, вспоминая, какие ощущения ему дарила киска Рен, когда он впервые ее поцеловал. Вкус ее запретного плода казался сладчайшим нектаром, и он ничего так сильно не хотел, как вкусить его снова. Ее сладкая киска утолит его голод. Ее прикосновения излечат его боль. Ее надломленные ангельские крылья даруют ему прощение за ту жизнь, которую он вел. Риз заставит ее понять все это. Воспоминания о тех моментах, которые он делил с ней вкупе с рвущей сердце красотой, распростертой на полу перед ним, переполнили Риза эмоциями. Он бурно кончил в собственную руку, но не позволил себе даже прикрыть глаза, чтобы ни на миг не выпустить из вида ее красоту.
Освободившись окончательно, он отпустил член и вытер руку о свои, и без того грязные джинсы. А потом схватил Рен за волосы и, как тряпичную куклу, потащил по коридору в сторону спальни.
