Пат назвала секс «магией», но я будто горела изнутри, с каждым прикосновением, поцелуем и укусом распаляясь все сильнее. Во мне всегда дремал пожар, и Дерек Ричардсон помог огню разгореться. Вдвоем, вместе, мы сожжем весь мир.
Оргазм накрыл нас одновременно. Дерек выдохнул:
– Астрид…
Ему необязательно признаваться в чувствах, а мне – отвечать на признание. Мы все прочитали в глазах друг друга.
– …Родные до последнего верили, что смогут найти Маргарет Мейс живой. Кто зверски расправился с женщиной? Полиции предстоит выяснить. А мы просим зрителей: если у вас есть информация, которая поможет следствию, немедленно сообщите властям. Маргарет была доброй, ответственной…
– Выключи! Выключи, прошу тебя!
Дерек застыл с ножом для масла.
На всю кухню гремели новости, и Дерек явно не мог понять, почему меня расстроил репортаж о гибели незнакомой женщины. Я бросила нарезать авокадо и кинулась к пульту от телевизора. Переключив канал, я сползла на кафель под веселые реплики рисованных животных из мультика.
Дерек присел рядом.
– Ты знала ее?
– Она жила с моим отчимом. – Глаза щипало от слез. – Она… помогла мне. – На языке растворилось слово «сбежать». Она помогла мне сбежать, и чем я отплатила? – Он ее убил? – риторический вопрос, на который Дерек не знал ответ, но я хотела, чтобы он знал. Чтобы успокоил меня.
Следовало рассказать, каким монстром стал дядя Томас. Но язык не поворачивался, когда я пыталась облечь в слова ту боль, что испытала после смерти мамы: физическую – от побоев, моральную – от предательства отчима.
– Ты думаешь, это сделал он? – переспросил Дерек.
Я неопределенно пожала плечами. Томас Дэвис способен? Не знаю. Нет. Он хороший человек. Ребра стиснула фантомная боль. Когда-то мне казалось, что он никогда меня не обидит.
– Доказательств нет, – сказала я. – Его осудят, обвинят, сломают жизнь, а я не уверена, что это сделал он. Но если бы… если бы Маргарет знала, на что он способен, может, с ней все было бы хорошо?
Я крепко вцепилась в запястье Дерека. Он вряд ли понимал мои спутанные показания и нелепые выводы, поэтому сказал:
– Ты не виновата. Людям свойственно беспокоиться сначала о себе.
Я посмотрела на его спокойное лицо. О чем он думал? Какое я чудовище, или… какое он чудовище? Мы стоим друг друга. Ричардсон восхищается темной стороной человеческой сущности, которая, как оказалось, есть даже в миленькой первокурснице. А я… Я так труслива, что выбрала подставить другого под удар, предназначенный для меня.
– Пойми, я могла спасти ее, когда оказалась в безопасности.
– Ты пыталась все забыть, – возразил Дерек. – Это тоже свойственно людям. Не бери на себя ответственность…
– Ох, блин! – Я всплеснула руками. – В психологи подались, профессор? Можно скатаю курсовую с ваших трудов?
– Меньше сарказма, Астрид. – Он по-прежнему был спокоен, хотя на его лбу образовалась задумчивая складка. Дерек помог мне встать. – Нет, не психолог. Но уже долгое время думаю, что пора отвести тебя на сеанс к кому-то из знакомых Роуз.
– Почему до сих пор не отвел? – Я покрутила пальцем у виска. – Ах да, ты тоже чокнутый!
Дерек улыбнулся. Быстро, едва заметно.
– У тебя два выхода: рассказать о своих домыслах властям или оставить все как есть. Истериками ты ничего не добьешься.
Я взвыла. Его рациональный подход действовал на нервы.
Прикусив губу, я смогла на мгновение отвлечься от сжирающего чувства вины. Боль… Боль!
– Накажи меня, – потребовала я, и, когда Ричардсон в непонимании вскинул бровь, повторила: – Давай, Учитель. Накажи. Сильно.
Он лишь покосился в мою сторону, но я не сдавалась:
– Твоя Саба ужасная. Я позволила убить человека. Нет… Я ее убила! Своим бездействием. – Внутри разрасталась огромная дыра, причиняя тупую боль. Я давилась рыданиями. Шериф Дэвис прав – я плохая и никчемная, я заслужила, чтобы меня били. – Если бы я осталась… – рыдания мешали говорить, – если бы тогда не уехала… На ее месте должна была оказаться я. Накажи меня, Дерек! – Я схватила его запястье. – Ударь, ну! Давай!
– Нет, – для убедительности он покачал головой.
Оказавшись в кольце его сильных рук, я всхлипнула.
Дерек ровным голосом сказал:
– Не хочу видеть твои слезы. Не потерплю их. Сессия будет обоюдной и тогда, когда ты будешь готова.
– А если я никогда не буду готова?
На это он ничего не ответил. Дерек успокаивающе провел пару раз по моим волосам и вернулся к приготовлению завтрака. Масло нагрелось, таяло на тостах. Телевизор показывал мультфильмы. На столе дымился кофе. А Дерек сделал вид, что разговора между нами не было.
Но я отступать не собиралась.
– Можем мы провести сессию сегодня?
– Ты действительно этого хочешь?
– Да. – Я умоляла его взглядом. – Хочу.
