Искупление страстью полностью

– Что это значит? – вырвалось шепотом. Я вцепилась в рукав его пальто, не позволив уйти. – Вы хотите начать со мной отношения? – Прозвучало глупо. Мы школьники и пытаемся «перейти на другой уровень»? Но мне нужно знать, как он ко мне относится. Сейчас это особенно важно. – Или все, на что я могу рассчитывать, – это выполнять… прихоти?

Дерек отошел и прислонился спиной к остановке. Молчал, улыбался, терпеливо ждал, что еще я добавлю. Я не выдержала:

– Мистер Ричардсон! Вы мой профессор.

– На семестр, да. Но это мелочь в сравнении с препятствиями, которые предстоит преодолеть. – Он снова оказался рядом. Наклонился и провел пальцами по моему подбородку. – Будет интересно. Обещаю.

Препятствия? О чем он?

Перехватив его запястье, спросила:

– Вы боитесь, что я поступлю как Лорел? Брошу вас?

Дерек напрягся. Когда речь заходила о ней, он менялся, мрачнел. Отношения все-таки были. Но чем закончились? Разбитым сердцем? Обоюдным разочарованием друг в друге? Трагедией?.. Не знаю, сколько раз мне нужно упомянуть Лорел, чтобы он раскололся и что-то объяснил. Как бы он ни отмахивался, Лорел стояла между нами. Если я буду молчать, она не уйдет. Забавно, что Лорел исчезла из жизни Дерека Ричардсона два года назад, но была здесь. Тенью в его глазах.

– Я похожа на нее?

Он опять оставил меня без ответа. Схватил за затылок, притянул к себе, поцеловал. Ладонью другой руки скользнул по моей щеке ниже, к шее. Он дотронулся пальцами до ключицы. Сжигал прикосновениями.

Нас озарили фары. Автобус подъехал к бордюру, и водитель нетерпеливо нажал на гудок. Я вздрогнула от резкого звука.

– Возвращайся, – сказал Дерек. – Я буду ждать.

Означает ли это, что он согласился перевести нашу связь на новый уровень? О каких препятствиях говорил? И что ждет нас дальше? Голова взрывалась от вопросов, в то время как автобус нес меня прочь от кампуса.

Силуэт в черном пальто исчез среди туманных сумерек. Я выругалась, включила Black Lab[13] и смотрела, как за стеклом Берроуз сменяется на густые леса Миннесоты, а позже на реку Миссисипи.

Разве имеет значение, что Дерек Ричардсон жуткий тип? К тому же мой профессор? Абсолютно плевать на все предупреждения других студентов. Для меня Дерек не монстр. Он – заколдованный принц и скрывает темную тайну. Поэтому неважно, что будет, когда я ее разгадаю. Решение принято, и я готова поддаться искушению.

Простые действия: вытереть пыль с могильной плиты, поставить букет цветов в вазу, выдернуть из рыхлой земли сорняки. Простые действия, но я без сил – горе выматывает.

Я легла на холодную землю.

– Привет, мама.

В свете луны блестела выгравированная на камне надпись «Покойся с миром, Луиза Мари Дэвис» и даты – начало и конец ее жизни. Мама не станет старше, ее волосы не тронет седина, а тело не одолеют болезни. Навсегда молодая, навсегда красивая, навсегда в неведении, что случилось со мной после ее смерти. Я провела ногтем по черным буквам. «Дэвис». Он дал свою фамилию – и ей, и мне. Он заклеймил нас, как животных на скотобойне.

Вернуться сюда – сложное решение, а вернее глупое и опрометчивое. Я рисковала, но все равно приехала.

Когда автобус нес меня прочь от студенческого городка, я несколько раз порывалась выбежать из салона, чтобы вернуться в кампус. Или к Дереку Ричардсону в объятия. Но можно пытаться забыть, а на календаре все равно будет день, отмеченный в нашей семье трауром, с привкусом печали и запахом смерти. Я обещала, что, где бы ни была, как далеко ни убежала бы, я буду возвращаться. Тенью приходить на пустое осеннее кладбище, сидеть до темноты у могилы и уезжать обратно, в свою новую, счастливую жизнь.

Шерифу Дэвису за мной не угнаться.

Я попыталась улыбнуться, но вышло сдавленно, неуместно. Глупое обещание может дорого мне стоить. Велик риск, что первый приезд станет последним, – я это прекрасно понимала. Поэтому оглядывалась и сжимала в кармане куртки обратный билет. Возвращайся. Я буду ждать. Голос – мед, слова – обещания. Если что-то случится, Дерек будет меня искать? Чем-то же я его зацепила. Хотелось верить в серьезность красивых слов.

Мама… Ты подсказала бы мне, как поступить. Отругала бы за неосторожность. «Доченька, не стою я таких жертв. Беги!» Но я сидела на сырой земле, поглаживая буквы на памятнике. Тебя нет рядом, мама, почему я должна слушаться? Расскажу о Дереке. Он мой профессор. Он необычайно красив. Он заставляет меня чувствовать себя особенной. Я… влюбляюсь в него, мама. Что бы он ни скрывал, как бы ни мучил, я влюбляюсь.

Зашумел ветер, поднимая вихрем осенние листья. Погода неспокойная, типично для осеннего Луксона, но мне хотелось верить, что это знак от мамы. Надеюсь, она рада за меня. Конечно, влюбиться в профессора, который всего один раз поцеловал и десяток раз унизил, – плохое решение. Но я верила в его лучшие качества.

По кладбищу прогуливался сторож. Он посветил на меня фонариком и посоветовал уходить. Уже за полночь.

– Шериф Дэвис в курсе, что ты приехала?

Ни в коем случае.