– Да, конечно! Я была дома.
Старик кивнул и пошел дальше.
Мнительность резко схватила за горло. Сторож, как и все в Луксоне, уважал моего отчима. Вдруг позвонит ему сейчас? Тело налилось свинцом, конечности парализовало. Нет. Не успеет. Все будет хорошо. Я коснулась пальцами пересохших губ, приложила ладонь к мрамору, вытерла слезы. Увидимся в следующем году, мама.
Интересно, какой будет моя жизнь через год? Я в отношениях с Дереком Ричардсоном или буду вспоминать, что лишь стала одной из его первокурсниц? На самом деле неважно. Единственное, чего я хочу, – вернуться в кампус. Как бы ни любила маму, ложиться рядом мне пока рано.
Опустив голову, я шла через сквер при кладбище, направляясь к автобусной остановке. Вокруг рос американский вяз, будто есть только я, природа и горько-сладкие воспоминания о городе, в котором я выросла. В котором, несмотря на бедность и трудности, была счастлива.
До остановки несколько минут. Хотелось бы мне побыть на кладбище до рассвета, но сторож мог донести о моем приезде. Поэтому местный автобус довезет меня до вокзала, там я обменяю билет на более ранний, пересяду на рейсовый автобус и вернусь в кампус. Скажу Дереку лично, в его кабинете: «Я скучала. Я согласна на все». Стоит ли спросить про наш поцелуй или сделать вид, что ничего не было? Размышления заняли не более секунды. Думаю, не следует брать инициативу в свои руки – Ричардсон любит сам принимать решения. Не скажу, что мне это не нравится…
– Астрид! Решила, твой приезд останется без внимания?
Горло пересохло. Пить я хотела несколько часов, но сейчас ощущение не имело ничего общего с жаждой. Только страх, от которого каждый вдох отдавался болью. Я прислушалась к сердцу, звала инстинкт самосохранения. Тщетно. Тело парализовало. Не было покалывания в грудной клетке и тремора в пальцах. Я знала, что так случится: он предупреждал меня, но я надеялась на удачу.
– Простите, вы обознались.
Мое бормотание потерялось в скрипе шин: из-за поворота вырулил автобус. Спасение! Я чуть не разрыдалась от облегчения и бросилась к остановке, сжимая в кармане билет. Уеду. Мама рядом, она мой ангел-хранитель, она не даст кошмару повториться…
– Куда!
Автобус затормозил. В ярком свете фар я наверняка напоминала испуганную лань. Мне точно помогут – лицо заплаканное, колени испачканы в грязи. Выгляжу жалко. Но водитель скучающе уставился в телефон, распахнув переднюю дверь. Я бросилась к автобусу, схватилась за ручки как за спасательный круг и попыталась взбежать по лестнице в салон.
Попыталась.
– Куда?! – послышался рев. Конечно, как я могла забыть? «Куда» – любимое слово Томаса Дэвиса. Он столько раз орал на меня, обзывал всеми известными ему ругательствами, и только «куда» я боялась до дрожи. Я знала, что будет дальше.
– Астрид!
Успел. Схватил за край рюкзака и потянул из салона. Я вцепилась в ручку, не позволив спустить меня с низких ступенек.
Водитель автобуса – лысый крупный мужчина – удивленно уставился на ночную разборку. Отложил телефон, нахмурился. Я попыталась вырваться, но быстро поняла – бесполезно: руки Томас переместил на мое плечо. Стальная хватка, капкан для зверька.
– Все в порядке? – скорее из вежливости или интереса, чем от беспокойства, спросил водитель. Он наверняка привык к уличным разборкам – в Луксоне и ближайших городах, таких же маленьких, неблагополучных и забытых, – стычки не редкость. Что тут делать? Действительно, лишь пить и драться. – Мисс?
Я отрицательно покачала головой, но жест не увидел ни водитель, ни парочка пассажиров, любопытно выглядывающих из глубины салона. Резво отпихнув меня, но по-прежнему стискивая плечо, Томас Дэвис запрыгнул в салон и располагающе улыбнулся:
– Моя дочь опять сбежала из дома. Собиралась небось к своим дружкам-наркоманам. Пятый раз за месяц ловлю ее. Дуреха, всю жизнь себе испортит. – Он мог нести любую чушь, например сказать, что я планирую присоединиться к бродячему цирку и всерьез считаю себя бородатой женщиной. Все слова он подкреплял весомым аргументом: полицейским значком. – Вам не нужны проблемы, верно? – ткнул он водителю в нос тот факт, что Томас Дэвис – шериф и король города.
– Конечно, – выдавил водитель. – Уже уезжаю.
Томас ухмыльнулся и вытащил меня на промозглую улицу. Под грохот отъезжающего автобуса Дэвис заорал:
– Я думал, ты не приедешь. Ты дура, Астрид! Сентиментальная, никчемная дура. Но тебе почти… – Он прохрипел последнее слово мне в ухо и заговорил громко, быстро, торжествующе: – …почти удалось меня обмануть! Я ждал у ворот кладбища два часа. А ты решила срезать дорогу через парк. Умно. Но я-то умнее. Я взрослый. – Он схватил меня за руку и прижал к себе, чтобы я слышала его яростный хрип: – Помнишь уговор? Один шанс. Я позволил тебе уехать. Молодежь в Луксоне умнеет, и я бы был деспотом в глазах горожан, если бы не дал тебе уехать вслед за твоей проституткой-подругой. Но ты вернулась, малышка. Ты вернулась
