– Нет. – Я попробовала вырваться. – Нет-нет-нет!
Из-за ужаса дыхание сбилось, и я начала захлебываться воздухом, а через пару секунд – слезами. Они текли по щекам, а я не могла их вытереть. Слезы щекотали кожу и щипали раны. Пару секунд спустя я успокоилась – всегда успокаивалась, иначе бы не выжила. Осмотрелась. Моя спальня… Я скучала по лавандовым стенам, стеллажам с книгами и любимому широкому подоконнику. Но меня колотило от осознания, что я попалась.
Ладно. Ищем плюсы. Он не убил меня. Он связал руки простыней, а не наручниками. Видимо, в приступе ярости не смог их найти. Развязать узел легче, чем сломать себе запястье. Я вспомнила фильм «Пила» и момент, когда герою пришлось отпилить ногу ради шанса выбраться на свободу. Смогла бы я?.. Резко затошнило. Я прикрыла глаза, и по лицу побежали новые дорожки слез.
Оказаться бы в кампусе, в своей кровати. Или на лекции у профессора Ричардсона. Мысли о Дереке придали сил и смелости. Я прислушалась: тихо. Наверное, Томас на дежурстве. У меня есть пара часов – или минут, если сейчас день и он приедет домой на обед, – поэтому медлить нельзя. Успокоив эмоции, я начала раскачиваться из стороны в сторону. Узел был крепким, и потребовалось много времени, чтобы ослабить простынь.
Когда одна из рук свободно задвигалась, я смогла выдернуть запястье из оков. Размяв затекший сустав, я освободила вторую руку. Потрогала лицо. Каждое прикосновение – словно к месиву: липко, больно. Шатаясь, я встала. Надо бежать и, главное, не встретить тех, кто передаст меня в «заботливые» руки шерифа. То есть не встретить жителей Луксона.
Дверь распахнулась, раздался крик:
– Деточка! Что с тобой?
Вряд ли Томас назвал бы меня «деточкой» и вряд ли он за ночь сменил бы пол. Приоткрыв заплывший глаз, я повернула голову.
В дверном проеме застыла темноволосая женщина. Ей под сорок, полная, одета в недорогой спортивный костюм и на вид добрая.
– Кто вы? – прошептала я, едва шевеля разбитыми губами.
– Я Маргарет, соседка Томаса. Переехала в Луксон пару недель назад. А ты? Что с тобой случилось?! Наверное, это хулиганы постарались. Какой Томас молодец, забрал тебя домой, но лучше бы отвез в больницу.
Хулиганы? Я рассмеялась. От смеха заболело лицо, но я продолжала хохотать. Она считает Томаса порядочным человеком! Через время смех перерастет в истерику, а спустя еще пару минут – в горькие рыдания, поэтому я прикусила язык и успокоилась. Вновь оглядела комнату: здесь я самостоятельно накладывала себе повязки и мазала ссадины.
– Он тоже бьет вас?
– Что значит «тоже»? – изумилась Маргарет. Она подошла, то и дело порываясь дотронуться до меня, но не решалась и в последний момент хватала себя за руки. – Томас прекрасный человек, шериф!
– Да. – Я усмехнулась. – Шериф.
Нужно рассказать правду, предупредить Маргарет! Но я задумалась. Открой я для нее истинное лицо Томаса, что она сделает? Уедет, конечно же. Что тогда будет со мной? Прощай, новая жизнь. Снова стану грушей для битья, прислугой, мишенью. Эта женщина пока меня не узнала, вероятно из-за опухшего лица, или Томас убрал все фото и вычеркнул меня из своей жизни – так или иначе, я могу сбежать.
Когда-то Томас Дэвис казался хорошим человеком. Он любил мою маму и заботился обо мне: учил кататься на велосипеде, помогал с уроками. Томас заменил отца, которого у меня никогда не было. Но что-то в нем сломалось. Из-за горя он начал пить, пропускал работу. Я жалела его, помогала по хозяйству и переживала скорбь по-своему: с мыслями, что теперь стану для Томаса опорой и поддержкой.
Он ударил меня через месяц после смерти мамы. И опять. И снова. Я начала взрослеть, но он никогда не приставал ко мне. Он выбрал избиение. Мне прилетало за недостаточно горячий ужин или плохо отглаженную рубашку. Разумеется, шериф полиции всегда выходил сухим из воды: упала с лестницы, не придет в школу из-за болезни и прочее. Я верила, что заслужила плохое отношение и мне следует стараться лучше: женщины в Луксоне идеальны. Они образцовые домохозяйки, а раз у Томаса нет жены, я обязана заниматься домашними делами. Кто знает, что было бы со мной дальше, если бы не Патриция. Она рассказывала о другой жизни, свободной от побоев и прислуживаний. Но из-за домашних дел мне не всегда удавалось заниматься учебой, и я потратила год после школы, чтобы подготовиться к университету – тайно от Томаса, разумеется.
Когда пришло письмо из Берроуза, я считала себя самым счастливым человеком, словно мне написали из Хогвартса. Шериф Дэвис был в ярости – тогда я попала в больницу с переломом ключицы. «Неудачно упала с велосипеда», – объяснил Томас. Думаю, врач все понял, но никому не хотелось связываться с лучшим другом мэра. Все выдохнули, когда я уехала.
Мысли о прошлом заняли не более минуты. Я представила, что Маргарет проходит через то же самое, а все вокруг закрывают глаза.
– Вы не…
– Милая, ты ужасно выглядишь. Я принесу аптечку, и ты расскажешь, что с тобой случилось, ладно? – перебила она.
