Я сжал пальцами переносицу. Кретин. Она точно не тематик.
– Некоторые люди… – Я дернул плечами. – Им нравится боль. Но я такое не поощряю. – Едва не сказал «не практикую», но вовремя прикусил язык. Астрид смотрела сквозь меня, и я окликнул ее: – Кто сделал это, Астрид? Ты видела его лицо? Сможешь описать внешность?
– Ты бы его убил? – В голосе сквозил не страх, а… интерес?
– Да, – незамедлительно ответил.
Она засмеялась. Не верила мне. Не могла представить таким.
Но я знал точно: когда она все расскажет, я перейду к действиям.
– Тогда поедем и разберемся с ним.
– Завтра? – Я не понимал, серьезно она или нет.
Ночь – волшебное время. Ночь меняет людей. В детстве темнота обнажала наши страхи, такие как чудовища под кроватью, но, повзрослев, только во тьме мы осмеливаемся рассказать о своих желаниях.
– Завтра, – согласилась Астрид.
– Черт… Я должен быть на второй работе. Поедем через день?
– Ладно. – Астрид погладила Биббо и встала. На меня она не смотрела, но ее губы тронула улыбка. – Спокойной ночи, Дерек.
Астрид скрылась в коридоре. Я моргнул.
Мне привиделся этот разговор?
Я предложила своему профессору зарубежной литературы убить моего отчима? Серьезно? Черт. Не думала, что он согласится. Ночью в меня что-то вселилось, и я впервые поддалась ненависти к шерифу Дэвису. Но утром вспомнила свое место – я маленькая рыбка, которой повезло больше, чем другим женщинам Луксона: мне удалось ускользнуть из сетей.
Удалось ли… Томас Дэвис – пример того, что мужчины могут меняться, но не всегда в лучшую сторону. Во мне боролись детские воспоминания о добром отчиме и жестокая реальность – то, кем он стал после смерти моей мамы. Вдруг Дерек тоже изменится? Ричардсон слишком хорош, и я до сих пор не знаю, что случилось с Лорел Гуидзи. Мне следовало воспринимать профессора как временное приключение, а его дом как убежище на пару дней, но я едва смогла убрать идиотскую улыбку, чтобы накраситься. В книгах любовь лишала героев логики, а иногда инстинкта самосохранения. Кажется, в жизни происходит то же самое.
Я хотела поскорее встретиться с Дереком, поэтому быстро надела линзы, выбрала для наряда кремовый сарафан, расчесала волосы и ответила на сообщение Моники: уверила ее, что со мной все в порядке, я провожу время с подругой. Патриция! Точно! Я прислала Пат селфи на фоне спальни.
Телефон я оставила в комнате и пошла на аромат кофе. Когда переступила порог кухни, Дерек, в брюках и рубашке, выкладывал на тарелку панкейки.
– Ого, начинаю привыкать, – сказала я вместо приветствия.
Привыкну, а потом буду скучать. Улыбка сошла с моего лица.
Томас Дэвис не из тех, кто выжидает. Если он объявится, то в ближайшие дни. А если опасность минует, то я смогу вновь посвятить все время учебе, жить в кампусе и гнуть свою линию – Ричардсону следует учитывать мои желания о независимости.
– Нравится радовать тебя, – ответил Дерек и полил панкейки кленовым сиропом. – Завтра составим расписание, чтобы ты тоже была у дел.
В солнечном сплетении закололо. Он воспринял мой переезд настолько серьезно? В книгах угрюмые злодеи влюблялись пылко и страстно, так, что и не снилось романтикам, но я отказывалась верить в его вчерашнее откровение. Опасно верить. Но разбить сердце этому шикарному мужчине я не могла. Поэтому улыбнулась, кивнула и приступила к завтраку.
Дерек не поднимал тему «поездки» к Томасу, и я тоже решила молчать. Наверное, Ричардсон воспринял мои слова как неудачную шутку.
– Тебе необходимо держать руку на пульсе, верно? – вдруг спросил он.
– А? Что? – Я вынырнула из мыслей. – Вовсе нет, – помотала головой.
Дерек пояснил:
– В твоей комнате я видел списки и стикеры. – Он положил кусочек панкейка в рот: капля сиропа блеснула на его губах. Внизу живота запульсировало желание, и я едва не опрокинула на себя чашку с кофе, а Дерек спокойно продолжил: – Вчера ты говорила про контроль.
Я заморгала, пытаясь сосредоточиться на его словах.
– М-м-м… Когда все мои действия расписаны, я будто отдаю контроль кому-то другому. Так проще. Мне… тяжело быть свободной. Я потеряна. – Ком подкатил к горлу. – В Луксоне женщина – тень своего мужчины или родственников-мужчин. Я была никем, прислугой. Пат рассказывала о независимости и самодостаточности, но… привычки остаются.
– Из тени легко управлять. Не думала об этом? – Дерек таинственно улыбнулся. – Женщин недооценивают. Когда-нибудь в Луксоне поднимется бунт.
– Бунт? – удивилась я.
Дерек кивнул.
– Вспомни мои постыдные «задания». Ты выполняла их, чтобы впечатлить меня или в первую очередь чтобы узнать свои пределы?
Собиралась ответить сразу: конечно, мечтала быть особенной и доказать, что мы на одной волне безумия! Но… Впервые я делала то, что хотела, и никто меня не осуждал. Последнее слово оставалось за мной.
– Тебя интриговало не только то, как далеко я зайду, Астрид, но и мои действия после, мое восхищение тобой. – Он усмехнулся: – Можно сказать, ты управляла мной.
– Я… не задумывалась в таком ключе.
