– Подумай. – Дерек понизил голос: – Ты обладаешь большей властью, чем тебе кажется. Особенно когда отдаешь контроль.
Черт. Я не могла отрицать, что испытывала… Восторг?
В легком недоумении от беседы я тоже задала интересующий вопрос:
– Все обсуждают Лорел…
Ричардсон дернулся.
– Но была другая. Вторая первокурсница. Что случилось с ней?
Откинувшись на спинку стула, Дерек спокойно сказал:
– Катрин Холт. Для нее мой мир оказался жестоким.
– Твой мир? О чем ты? – Теперь напряглась я. Вдруг его мир станет жестоким для меня? Но… с учетом того, откуда я родом, вряд ли будет хуже.
– Я учел ошибки и осторожен с тобой, Астрид. Всему свое время. – Он проигнорировал то, что я спросила, а я взглядом требовала подробностей. Дерек вздохнул: – Рассказывать особо нечего. Катрин влюбилась в меня. Я ответил взаимностью. Но ничего не вышло.
– Ты разбил ей сердце?
– Мы разошлись мирно. Не думаю, что она злится. Если у тебя есть вопросы, поговори с ней. Учебу Катрин не бросила.
– Она расскажет «о твоем мире»? – поддразнила я.
Дерек вытер рот салфеткой. Порой меня бесило его спокойствие.
– Только то, что знает. Остальное расскажу сам. – Дерек встал и сложил посуду в раковину. – Ты никуда не пойдешь? Сегодня в Берроузе открытые лекции по профориентации. Интересный способ провести субботу.
– Н-нет. – Мысли о том, чтобы заявиться в кампус, скрутили желудок в тугой узел. – Останусь дома. Плохо себя чувствую.
Ричардсон нахмурился, но его лоб быстро опять стал гладким.
– Поправляйся. В холодильнике есть вчерашняя паста. Вернусь поздно, а завтра проведем весь день вместе. – Дерек сделал паузу, и я судорожно вздохнула. Он вернул голосу нейтральный тон: – Идти на улицу с монстром необязательно, он привык гадить на пеленку.
– Биббо не монстр! – возмутилась я.
– Поживи с ним недельку – согласишься с моим мнением.
Окей, я могла понять Дерека. Его спокойный темперамент не подходил к воспитанию активного щенка. Я играла с Биббо целый час, но пес снова и снова приносил мне игрушку-пищалку. Поэтому, на свой страх и риск, я вышла с ним на прогулку в парк. Благо, вокруг было много собачников-свидетелей, и черный джип я не видела.
Пес вымотал меня так, что сил хватило помыть Биббо, завалиться на кровать и взять телефон. Десять пропущенных от Патриции! Ей, разумеется, интересно, где я нахожусь: спальня профессора совсем не походила на мою розовую девчачью комнату.
Палец завис над кнопкой «позвонить». Я понимала, что долгий отказ от видеозвонков натолкнет Пат на подозрения, поэтому, секунду поразмыслив, нажала на иконку с видео.
– Наконец-то! – взвизгнула подруга.
Ее кожа посветлела, а волосы, напротив, потемнели: из выгоревших морковно-рыжих они стали почти бронзовыми. По мнению Пат, единственное, в чем Нью-Йорк уступал ее второму любимому городу, Лос-Анджелесу, – это количество солнца. «Но мы будем столько зарабатывать, что отпуск в Калифорнии станет нашей обыденностью!» – мечтала подруга. Ее зеленые глаза сияли, а яркий макияж придавал сходство с кинодивой двадцатых годов. Когда-нибудь Патриция покорит и Бродвей, и Голливуд.
– Отвлекаю?
– Нет, – отмахнулась подруга. – У меня перерыв.
– Играешь в спектакле?
– Помогаю другу. – Задать новый вопрос я не успела, Патриция прислонила телефон так близко, что я увидела каждую блесточку на ее тенях. – Ты не красишься просто так! – воскликнула Пат и отстранилась. – Рассказывай! Зачем ты купила тональник?
Что меньшее из зол – поездка в Луксон или ночь в доме профессора? Выбор очевиден.
– Я у Дерека Ричардсона. Хотела быть красивой для него, – промямлила я, осознавая, как по-идиотски кокетливо прозвучали слова.
– У Дерека Ричардсона?! – Пат завизжала, будто выиграла в лотерею.
Если сосед Дерека, Джон Голдман, дома, то я уверена, он услышал этот визг сквозь несколько этажей. А она и не думала успокаиваться:
– Вы переспали? Какой он, а? Ну, в постели?
– Я… не знаю. Мы не… Я только вчера приехала.
Патриция присвистнула.
– Ты решилась на авантюру, подруга! Горжусь.
Кто-то позвал Пат, и она спешно добавила:
– Мне пора, Асти. Жду много горячих подробностей!
М-да… От допроса мне не отвертеться. Но все лучше, чем объяснять, какой дурой я была, раз добровольно поехала в Луксон.
Телефон завибрировал в моих руках.
Любопытство взяло верх, и я сразу побежала в ванную комнату. Предвкушение отдавалось танцующими бабочками в животе. Среди аптечки и средств личной гигиены я увидела коробку из черного бархата: немного больше моей ладони и совсем не тяжелую. Внутри непонятный овальный предмет. Я провела пальцами вдоль: твердый силикон, а в центре серебряная ребристая поверхность. Наверху кнопка включения.
