– А ее пес чудо, – саркастично добавил Дерек и открыл один из шкафчиков, чтобы достать кастрюлю.
– Когда-нибудь у Роуз будут дети, – подразнила я. – Но ты ей отомстишь, верно? Когда заведешь своих.
Лицо Дерека приобрело каменное выражение.
– Извини, – запротестовала я.
– Ничего личного. Не думал так далеко.
Повисла пауза. К счастью, Дерек наливал в кастрюлю воду, и мы бы все равно не услышали друг друга. Когда он поставил кастрюлю на плиту, а бекон переложил из сковороды на тарелку, то спросил:
– У тебя есть братья или сестры?
– Наверное, нет.
– Наверное?
Я нехотя объяснила:
– Отец ушел из семьи, когда мне было два. Возможно, где-то на другом конце планеты у меня есть братья или сестры.
– Не думала разыскать отца? – Дерек достал из ящика сливки.
Я фыркнула:
– Это точно говорит человек, который не общался со своим отцом?
– Туше, – засмеялся Дерек. – Но вдруг твой еще жив?
– Для меня он умер. А мама умерла, когда я была подростком.
– Сочувствую, – сказал Дерек, и я точно знала, что он меня понимает.
Мы подобрались опасно близко к теме моего отчима, и Дерек мог сложить два и два. Я поспешила сменить тему:
– Ты мог есть приготовленное личным поваром фуа-гра в своем поместье, а не готовить пасту на подержанной плите. Зачем такие жертвы?
Ричардсон криво улыбнулся.
– Прочитала обо мне в интернете?
– Пишут, что ты почти кинозвезда. Таинственный и богатый.
– Я давно не подающий надежды наследник. После смерти моей матери отец постепенно погрузился на дно. Выбрал жалость к себе. – Дерек презрительно скривил губы. – В итоге на него надавили, и все наследие перешло к Биттнерам. До того как отец умер, он перебивался процентами с активов, жил в нашем старом доме и топил свою никчемность в бутылке.
Ого. Дерьмово.
– Я ушел в армию в семнадцать. Возможно, будь у меня амбиции и желание возродить «империю», – он изобразил пальцами кавычки, – я бы жил, как ты сказала, в особняке и с личным поваром, но я выбрал текущую реальность: преподавание и квартиру над книжным магазином.
– Плюс интрижки со студентками? – напомнила я.
Вдруг он сейчас решит рассказать про Лорел?
– Я бы не назвал это «интрижками». – Он поморщился, будто ему стало гадко. – Интрижка значит секс и прощание навсегда. Мне необходимо большее.
– Мое сердце? – подтрунила я.
– Вся ты.
Я затрепетала: его голос звучал хрипло, интимно, будоражаще, – но я старалась сохранить лицо. Пат рассказывала, что мужчинам нравится завоевывать женщин. Нельзя сдаваться так просто.
– И что же? Ты влюбился в меня с первого взгляда?
Он занимался макаронами, и я думала, что не добьюсь ответа, но когда Дерек повернулся, уголки его губ дернулись.
– Влюбился, Астрид. Не можешь в это поверить?
– Не могу. – Я покачала головой. – Ты не похож на романтика. Чем я тебя зацепила? Кроме своей безотказности. – Я показала ему язык.
– Твоя история, твоя трагедия, твоя внутренняя сила, – спокойно ответил Ричардсон. – Ты тоже потеряла мать.
– Не так рано, как ты.
– Разве от этого факта легче?
Я кивнула. Он прав. Я скучала по маме каждый день.
– Твою ж! – Дерек вернулся к плите. – Чуть не переварил макароны!
– Значит, я прекрасный собеседник.
– Ты удивительная, – ответил, раскладывая еду по тарелкам.
Мы поужинали быстро: паста оказалась чертовски вкусной – моя помощь на кухне Дереку точно не нужна. Из-за стресса, пережитого днем, я плохо поддерживала беседу, а горячая еда окончательно разморила.
Дерек не позволил мне убрать со стола, целомудренно поцеловал в щеку, вызвав армию мурашек, и указал в сторону спальни. Предвкушая следующий день, я игнорировала все дерьмо своей жизни. Сегодня профессор Ричардсон подтвердил, что он хороший, порядочный человек. И окончательно пленил мое сердце.
