— Нет…
— Встретишь, — мрачно пообещал Кайрон. — Знамение исполнено. Но не похоже, чтобы скверна исчезла. Арх верит, что для окончательного исполнения нужно пересечь пустошь и вернуться домой, но у меня дурные предчувствия на этот счёт.
И будто в ответ на его слова над нашими головами заскрипели ветви, ветер холодом оцарапал губы.
— Получается, — пробормотала я, глядя в бледное лицо Кайрона. — Чтобы это предсказание сбылось… вы должны были уничтожить всех в святой Обители?
— Да. Потому что семя тьмы могло прятаться в ком угодно. Или даже в нескольких душах. Поэтому важно было не упустить никого.
— Но я жива.
— Верно, — Кайрон мрачно сощурился. — Так велел арх. Он уверен, что в тебе нет семени тьмы. Ведь его носитель не способен к самопожертвованию, и уж точно не сможет испытывать сочувствие к врагу. Или творить добро, не ожидая ничего взамен. Ты же помогала арху в темнице без всякой выгоды. А значит — не можешь быть носителем семени тьмы…? — ворон сказал фразу странно, будто в последний момент перевёл её интонацией в вопрос.
«Он не уверен!» — занозой застряла в разуме мысль.
Дрожь пробрала до самых костей.
— Что там с кольцом? Нагрелось? — спросил Кайрон, меняя тему.
— Да… — выдохнула я, катая тёплый ободок в пальцах. — Немного.
— Куда указывает?
На миг засомневавшись, я всё же сказала правду:
— Туда… — и робко указала в сторону ветвистых елей.
— Пойдём.
И мы пошли.
Лес вокруг сгустился, покрытые толстой корой деревья тянулись к небу, будто пытаясь достать до звёзд, которые уже стали проступать на вечернем небосклоне. Совсем скоро стемнеет так, что и своих рук будет не разглядеть.
Мы шли молча, только снег скрипел под ногами, да ветер шелестел в ветвях. Я крепко сжимала кольцо, чувствуя, как ободок нагревается всё сильнее.
— Смотри, человечка, — напряжённо сказал Кайрон. — Похоже, нам сюда.
И я увидела впереди между деревьев сугроб…
Но что-то в его очертаниях было неправильным. Когда я несмело приблизилась, то поняла, что это туша кабана, припорошённая снегом.
Зверь лежал на боку, его брюхо было разорвано, внутренности чернели на белом уродливой кучей… Но самое жуткое, что нутро кабана тоже было чёрным — не от грязи, а будто пропитанное чернильной тьмой.
От тела исходил тяжёлый, сладковато-гнилостный запах — он щекотал ноздри, тошнотой скручивал желудок. Если бы я верила в знаки — то решила бы, что этот знак очень плохой! Он обещает смерть. …смертью он и был.
— Это… — я не могла найти слов.
— Осквернённый, — мрачно сообщил Кайрон, оставшись чуть позади. — Если очистить от снега, увидишь, что он весь словно измазан в угольной саже. Посмотри, как внутренности почернели. Значит, болен уже давно. Вероятно, он нарвался на лесного зверя, не заражённого, а обычного… На медведя, скорее всего. И тот его погрыз.
— Теперь медведь умрёт?
— Вряд ли. Осквернение редко перекидывается на обычных животных. Почти никогда. Хотя переносчиками они бывают запросто. Так значит… кольцо указывает на тушу кабана? — Голос у Кайрона был слишком спокойный. И это «слишком» дёрнуло мои нервы.
Интуиция взвилась, предупреждая об опасности. Я обернулась к Кайрону, чтобы видеть его лицо… и сейчас оно было похоже на застывшую маску.
— Нет… не к нему, — шепнула я. Но, наверное, голос меня предал. Или выражение лица. Или глаз. Потому что Кайрон что-то понял. И сказал с кривоватой улыбкой:
— Почему ты отрицаешь, айла? Кровь — это прекрасная магия. Говорят, ей можно написать что угодно, и всё сбудется. Попробуешь?
— … и хорошее тоже можно написать?
Ворон рассмеялся, но в его смехе не было радости.
— Хах, нет! Кровь не приносит ничего хорошего. Только плохое. Её корни растут из тьмы. Из тёмного сердца и гнилой души! Только такая душа может использовать кровь для магии. И только такая хитрая душонка могла суметь обмануть нашего арха.
— …, — я вздрогнула. Сжалась.
— Ты ведь помогала ему не из доброты, верно?
— … — у меня пересохло в горле.
— Только истинное семя тьмы способно колдовать на крови, — слова ворона били наотмашь.
— У меня нет такой магии!
— Посмотри вниз, айла, — почти ласково попросил Кайрон.
Я опустила взгляд. И увидела жуткое…
От кабана текли чёрные кровавые струйки… они тянулись в мою сторону, будто их притягивало магнитом.
И самое ужасное, что нечто в моей груди отозвалось на эту кровь — болезненно завязалось в тугой узел, начало пульсировать, гораздо отчётливее, чем даже биение сердца.
Я сглотнула ком… а показалось, будто стеклянное крошево.
Подняла взгляд на Кайрона.
— Иди ко мне, — сказал он с прежней улыбкой, но она была острее стали. Тёмные глаза смотрели со смесью ненависти, отвращения… и страха. Как на врага, лично повинного в его боли. Единственная рука ворона скользнула под чёрный плащ и легла на рукоять кинжала.
А в следующий миг, Кайрон кинулся на меня.
Я вскрикнула от испуга, попыталась отступить! Но поскользнулась, и лезвие просвистело над головой, срезав взметнувшуюся прядь волос.
Упав на снег, я резко откатилась в сторону, снова чудом увернувшись от удара! Вскочив, побежала, не разбирая дороги.
