Я спотыкалась о корни и ветки, утопала в холодном снегу! Морозный воздух обжигал лёгкие. Плащ цеплялся, мешаясь. Кайрон же спокойно шёл следом, словно хищник, что идёт за раненой добычей. Я слышала его шаги, слышала голос — он повторял: «Не нужно убегать, айла. Твоя смерть принесёт благо».
Но я не хотела умирать! Не снова!
Поэтому отчаянно бросилась в сторону, но нога вдруг зацепилась за корень, и я кувыркнулась, покатилась вниз по крутому склону, который не заметила.
Мир завертелся, стволы и ветки замелькали перед глазами.
Я ударялась о камни и корни. Снег холодом царапал лицо.
И вдруг что-то твёрдое врезалось в голову, затылок ошпарило. Мир потемнел. И последнее, что я увидела — это спускающегося ко мне мрачного Кайрона.
Я проснулась от толчка в плечо.
Распахнула глаза — и мир вокруг поплыл размазанными пятнами. Мерещилось, что я всё ещё в тёмном лесу — упала и лежу в снегу, и вот-вот меня настигнет Кайрон.
Сердце колотилось так сильно, что казалось, выпрыгнет из груди.
Я судорожно вдохнула. Ухватилась взглядом на серый потолок, за крохотное оконце, из которого в комнату падал свет. Обитель! Я в Обители. Сон о будущем закончился.
Тулуп, которым я укрывалась, сполз на пол. Сквозняк льдом коснулся пяток. Воздух в комнате был холодным… но всё же не таким холодным, как снег, по которому во сне я катилась со склона. А сейчас… я вернулась.
— Элиза! Ты хоть осознаёшь, сколько времени? — раздался справа раздражённый женский голос.
Повернув голов, я увидела Фаиру. Сестра Обители нависла надо мной, недовольно скрестив руки на груди. Её тёмные волосы были собраны в аккуратный пучок. Зелёные глаза сверкали недовольством.
— Фаира… — прошептала я. Голос звучал хрипло, будто я кричала во сне.
— Да, так меня зовут. А вот тебя будут звать отбивной, если сейчас же не встанешь. Морелла звала тебя к себе!
— Ох… — я резко села на кровати, и тут же голова закружилась. В висках застучало так, будто кто-то бил по ним молоточком. Я мучительно провела ладонью по лицу, пытаясь снять паутину сна, но образ Кайрона и его пылающие ненавистью глаза — вцепились в разум когтистыми лапами.
Интересно… успел ли он меня убить? И есть снова засну — что увижу? Всё начнётся с начала? …или ворон не стал убивать — а связал и оттащил к Дейвару? И всё-всё ему про меня рассказал! Что я — зло. Что я — кровавая ведьма. Тогда, проснувшись во сне, я увижу ненависть не только в глазах Кайрона… но и в синих глазах арха.
— Ну что ты застыла?! Давай, шевелись! — Фаира схватила меня за локоть и потянула вверх. Её пальцы были тёплыми, но хватка слегка болезненной. — А то тебе опять руки отобьют, а мне за тебя работу работать.
Натянув обувь, я послушно встала. Качнулась. Ноги были как ватные. Образы сна продолжали рыскать в голове стаей голодных крыс.
— Ты сегодня как пьяный кролик, — ворчала Фаира, помогая мне натянуть зелёную мантию младшей послушницы.
Грубая ткань царапала кожу, что сразу напомнило мне, каким тёплым и мягким было шерстяное платье, подаренное Дейваром. А ведь прямо сейчас могучий арх томится в сырой холодной темнице. Без еды, без воды… Но скоро он вырвется. И его воины всех здесь погубят! Из-за знамения… которому большего всех подхожу именно я.
Но я не хочу умирать.
Отчаяние так крепко сжало сердце, что слёзы защипали веки.
— Ты что, плакать вздумала? — нахмурилась Фаира, наскоро укладывая мои волосы в пучок. — Так не из-за чего! Ты ещё не сильно опоздала.
Она подтолкнула меня к выходу.
— Иди! Морелла ждёт в кабинете.
Как в тумане, я шагнула к приоткрытым дверям.
— Эй! — буркнула Фаира мне в спину, когда я уже почти переступила порог. — Если настоятельница спросит, почему ты задержалась. Не говори, что спала. Скажи, что помогала мне коробки с овощами на кухню перетаскивать. Я подтвержу.
Я застыла на месте.
Обернулась.
Наверное, вопросы «Зачем мне так говорить? И зачем вообще Фаире вступаться за меня», — были крупно написаны на моём удивлённом лице. Потому что сестра Обители нервным движением потёрла свои плечи и произнесла:
— Просто мне не нравится, когда бьют слабых. Тех, кто не может ответить. Я вон с мачехой росла, и она… — Фаира умолкла, закусив губу, а потом воинственно тряхнула головой. — Да и ты потом стонешь всю ночь! Спать мешаешь!
— Но …если так сказать — это ложь. И язык…
— Да-да, отсохнет. Но я же лекарь, — с наносной бравадой усмехнулась она. — Хоть и с крохотной силой, но такую ерунду вылечу. И тебе, и себе, если придётся. И вообще — ты сама подумай, маленькую ложь себе и дети позволяют. И ничего, все с языками.
Я моргнула.
И, наверное, только теперь окончательно проснулась.
Увидела, наконец, ясный взгляд Фаиры. Румянец, горящий на её щеках — такой, будто она только что вернулась с улицы. Губы девушки были слегка припухшими (уж не Янтар ли постарался?). Красивое нежное лицо обрамляли тёмные локоны.
И я вдруг осознала простую истину — даже здесь — в этой серой Обители, где каждый знает моё тёмное прошлое, есть те, кто добр ко мне. Те, кого я по-настоящему хочу спасти, а не только ради искупления.
А значит, выход найдётся!
