Стоит ли говорить о том, что эти игры смертельно опасны для тебя и безобидны для меня? Время расставит акценты так, как следует. Только бы никто не вскрыл мои карты раньше положенного. Ведь пока рубашки скрывают их, никто не знает, над кем смеётся джокер. И правда ли, что у него тридцать два зуба.
Всё верно. Потому что я так хочу. Всё верно, потому что иначе и быть не могло. Научиться мечтать – всё, что удалось мне за эти годы. Мечтать тихо и укромно, мечтать, ни на что не претендуя, мечтать, как дети мечтают о космосе и главных ролях в фильмах, как собаки мечтают о сахарной кости, – так мечтала и я, без каких-либо претензий, не зарясь даже на осуществление и воплощение. А в сущности, каждому дана его жизнь для того, чтобы бежать и спотыкаться, спать без задних ног, ошибаться. Оглядываясь на всех, примеряя на себя чужие суждения, как новые платья, я чувствовала себя в них неуютно, они мне были тесны. Да и что в этом такого – единожды сделать так, как хочешь, попробовать – а вдруг получится! – и продолжить ходить в узких вещах, в тесных туфлях, упираться головой в потолок, набивать себе шишки на этом. Жизнь была бы простой, если бы каждый думал за себя свои мысли, если б в груди каждого было только его собственное сердце. Всё верно.
Вот у тебя, далёкая и ничья, я прошу фору в этих играх, ведь играть в поддавки всегда сложнее – такие вот правила наизнанку. Надеюсь, тебя это не смутит, как не смутит и то, что у меня нет для тебя имени, и я нарекаю тебя первым подвернувшимся.
Сжимая жёлто-зелёный билетик, я иду к морю, сейчас как никогда мне нужно его одобрение, его молчаливое заверение, что всё верно. И сейчас как никогда я готова принять любое его движение за знак согласия.
Я убираю билет в карман выцветшей старенькой кофты и нащупываю там свой единственный оберег, никчёмный талисман, которым я имела глупость обзавестись лет в десять, кажется. Этому трудно найти объяснение, но за всю свою короткую, вязкую, как смола, жизнь я ни разу не чувствовала себя защищённой – я ждала от судьбы подвоха. Каждый шаг, каждое действие казались мне потенциально опасными, я всякий раз думала, что может выйти из того или иного события. И всякий раз находила неисчислимое количество трагичных развязок. Принимая ванну, я представляла, как засну в ней, распаренная и уставшая, и захлебнусь, конечно. Гроза норовила обратиться в шаровую молнию, залетевшую в моё распахнутое окно, бродячая собака непременно оказывалась бешеной, конфета, принесённая подружкой, – отравленной.
Моя жизнь, начавшаяся со смерти, с парадокса, с разочарования, с трагедии, виделась мне обречённой, вобравшей в себя всё то зло, вместе с которым меня вынесло на берег. Словно бы кто-то оставил на пригорке тачку и не вернулся за ней. И вот лёгкое прикосновение ветра приводит её в движение, и она медленно, со скрипом, трогается с места, колёса вертятся так неспешно, что какое-то время тебе ещё кажется, что это трава возле неё колыхнулась, а не она сама. Тем временем тачка набирает скорость – сперва это самостоятельное движение кажется забавным, даже дерзким, но вот уже она несётся на всех парах, за ней не угнаться никому, даже бестолковому хозяину, если он и спохватится. Тачка мчится, снося всё на своём пути; словно одушевлённая, она объезжает деревья и овраги, по инерции закатывается на очередную горку и слетает с неё. Если представить всё это в красках, добавить в видео звука, а потом посадить на обезумевшую тачку меня – только тогда отдалённо можно представить то чувство бесконтрольности собственной жизни, с которым мне довелось соседствовать с самого детства.
И с самого же детства я подсознательно искала некий символический плащ, волшебный щит, которым можно было бы укрыться от кровожадной судьбы. Я старательно наделяла магической силой то найденную на берегу жемчужину, то диковинный цветок, пробившийся через деревянное крыльцо, то перо, обронённое пролетавшей над нашим берегом птицей. И каждый раз разочаровывалась, стоило загаданному снова не сбыться. К десяти годам я практически потеряла надежду обзавестись защитным атрибутом. И именно в этот момент, как это часто бывает с потерявшими надежду, я нашла то, что так долго искала.
