Ранние беатусы называют мосарабскими. Первоначально термин «мосарабы» использовался применительно к христианскому населению Пиренейского полуострова, проживавшему на завоеванных арабами территориях, но продолжавшему исповедовать христианство; позднее стал обозначать и тех христиан, которые бежали от усилившихся притеснений со стороны мусульман в северную часть полуострова, где преимущественно и формировалась специфическая мосарабская культура. Ее развитие было связано в первую очередь с деятельностью бенедиктинских монастырей, расположенных на этих территориях. Именно там и создавались беатусы, которые стали одним из самых ярких примеров мосарабского искусства. Позднее, в XII веке, миниатюры беатусов отошли от изолированной мосарабской манеры и все больше вбирали в себя стилистические черты общеевропейской романской живописи.
В большинстве своем миниатюры ранних беатусов отличаются простотой и насыщенностью цвета; как правило, они занимают как минимум страницу, а иногда и целый разворот. Четкие контуры, линейные узоры, резкие контрасты ярких цветов делают эти миниатюры особенно выразительными. Художники, работавшие над этими манускриптами, не придавали значения светотеневой нюансировке, штриховке, объему и перспективе. Как Беат старался сделать текст Апокалипсиса максимально понятным для читателя, так и миниатюристы стремились к простоте рисунка. Линеарные, плоскостные, эти иллюстрации кажутся наивными и заметно отличаются от каролингской миниатюры, которая процветала в тот же временной промежуток. Интересно, что миниатюры не всегда, а вернее, почти никогда не соответствуют тексту самого «Комментария» и иллюстрируют события, описанные в Откровении, а не в «Комментарии». Среди самых ярких примеров подобного стиля можно назвать беатус Моргана, созданный в монастыре Сан-Сальвадор-де-Табара, и беатус Жирона.
Мастера свободно заимствовали некоторые исламские мотивы и изобразительные детали, которые могли быть навеяны исламским текстилем или рельефами. Например, на рисунках мы видим симургов (это наполовину птица, наполовину лев), конных рыцарей в развевающихся тюрбанах и вооруженных копьями, элементы исламской архитектуры, такие как зубчатые стены и мавританские подковообразные арки, которые могли быть уже ассимилированы в христианских постройках X века на севере страны, и даже такую бытовую деталь, как подушки для сидения.
Кроме того, миниатюры беатусов сыграли ключевую роль в развитии средневекового изобразительного искусства. В огромных романских церквях, расположенных по «дороге святого Иакова» — важнейшему паломническому пути, ведущему к Сантьяго-де-Компостела, верующих встречали многочисленные образы, повествующие о спасении души, о временах года, о пророках и святых, о добродетелях и пороках, об ангелах и чудовищах; каменное кружево средневековых церквей было настоящим визуальным богословием, средневековый человек мог считать эти посылы, однако с течением времени, ввиду долгого периода пренебрежения средневековым искусством, люди оказались неспособны понять смысл этих изображений.
Эмиль Маль был первым, кто предпринял успешную попытку «прочитать» соборы, и первым, кто обнаружил в них ссылки на беатусы.
Помимо того, что Беат прославил свое имя в манускриптах, он также вошел в историю как один из основоположников средневековой картографии.
Если мы посмотрим на средневековую карту мира, она вряд ли поможет нам определить географическое положение интересующего нас объекта. Почему так вышло?
Уже в середине II века Птолемей, древнегреческий ученый-астроном, составил вполне реалистичные карты земной поверхности, на которых в привычной сетке параллелей и меридианов расположились все известные на тот момент Земли. Он же написал трактат «География» из восьми книг, содержащий руководство по составлению карты Земли. Впрочем, Птолемей не был первым — он опирался на достижения предшественников, следовательно, человечество уже достигло определенного уровня познаний в географии. Неужели Средневековье было настолько темным, что отринуло все эти знания?
Дело в том, что средневековые карты мира — они получили название mappae mundi (буквально «ткань мира») — вовсе не были привычными нам схемами географического расположения объектов. Их задача заключалась не в том, чтобы помочь человеку проложить маршрут из одного пункта в другой, а в том, чтобы указать ему путь к спасению. Эти карты лишний раз демонстрируют, что религия в жизни средневекового человека играла первостепенную роль.
Средневековые карты представляли собой символическое отображение мира, созданного Богом, где во главе стоит Священная история. До нас дошло более десяти карт, иллюстрирующих различные беатусы; считается, что все они восходят к одному, ныне утраченному, оригиналу.
Т-О карта мира, из первого печатного издания «Этимологий» Исидора Севильского[34]
