Искусство Апокалипсиса полностью

Французским скульпторам XIII века, изображавшим Страшный суд в тимпанах соборов, не могло прийти в голову показывать души, ожидающие суда, в виде скелетов; для них воскрешение мертвых произошло так быстро, in ictu oculi — в мгновение ока, как пишут Гонорий Августодунский и Винсент из Бове, что уже при первом звуке трубы прах принял форму тел. Но Якобелло изображает мертвых именно так, а впоследствии и Лука Синьорелли, работая над Страшным судом на стенах капеллы Сан-Брицио, представит их в виде скелетов, лишенных плоти или наполовину покрытых ею.

Далее следует сцена Жатвы: «И другой Ангел вышел из храма, находящегося на небе, также с острым серпом. И иной Ангел, имеющий власть над огнем, вышел от жертвенника и с великим криком воскликнул к имеющему острый серп, говоря: пусти острый серп твой и обрежь гроздья винограда на земле, потому что созрели на нем ягоды» (Откр. 14: 18). Эту трансцендентную сцену художник изображает при помощи архитектурных декораций: один ангел стоит за алтарем, обращаясь к другому, выходящему из храма с большим серпом в руках, между ними — виноград, который предстоит пожать.

И наконец, последняя, четвертая, панель показывает небесное воинство, возглавляемое Господом. «И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует. Очи у Него как пламень огненный, и на голове Его много диадим. Он имел имя написанное, которого никто не знал, кроме Его Самого. Он был облачен в одежду, обагренную кровью. Имя Ему: “Слово Божие”. И воинства небесные следовали за Ним на конях белых, облаченные в виссон белый и чистый. Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. Он пасет их жезлом железным; Он топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя. На одежде и на бедре Его написано имя: “Царь царей и Господь господствующих”» (Откр. 19: 11–16). В этой сцене мастер, как ни странно, несколько отступает от текста: над головой Господа висит в воздухе несколько венцов — «много диадим»; на одежде Его действительно есть надпись REX — «Царь»; в руках его жезл, но исходящий из уст Его меч Якобелло рисовать не стал, а воинство переодел из белых одежд в золотые.

В настоящее время эти пять панелей хранятся в Галерее Академии в Венеции. Авторство Якобелло Альбереньо установлено в 1947 году. Роберто Лонги, выдающийся итальянский искусствовед XX века, приписал полиптих Якобелло, связав его с небольшим триптихом, также хранящимся в Галерее Академии, изображающим Распятие со святыми Амвросием и Иеронимом, который был подписан Jacobus alberegno pi[n]sit.

Сам Якобелло до сих пор остается фигурой загадочной и непостижимой, поскольку изучение его творчества основано исключительно на этих двух работах. Документов о нем практически не сохранилось, за исключением завещания его жены, датируемого 1397 годом, из которого можно заключить, что самого Якобелло к тому моменту уже не было в живых.

Манера Якобелло свидетельствует о его близости к кругу Джотто, в частности к Джусто деи Менабуои, а его панели с изображением Апокалипсиса по композиционному строю близки к сценам Апокалипсиса Джусто в апсиде падуанского баптистерия.

В 90-е годы XX века установлено, что полиптих содержал еще два фрагмента, следовательно, по бокам от центральной панели располагалось не по два, а по три сюжета. Это «Небесный Иерусалим» и «Архангел Михаил, сражающийся с драконом».

«Небесный Иерусалим» изображен в виде прямоугольника с двенадцатью вратами, в каждых вратах — по ангелу, чьи руки сложены в молитвенных жестах: «Он имеет большую и высокую стену, имеет двенадцать ворот и на них двенадцать Ангелов…» (Откр. 21: 12)

Над Небесным Иерусалимом в мандорле изображен Господь с раскрытой книгой в руке и Агнцем на коленях, в окружении четырех ангелов, что соответствует стиху: «Храма же я не видел в нем, ибо Господь Бог Вседержитель — храм его, и Агнец» (Откр. 21: 22).