Притом что Страшный суд, по сути, тема средневековая, программа Микеланджело пропитана совершенно иными идеями. В средневековом понимании конца времен и Страшного суда, как мы уже отмечали в начале главы, преобладала идея наказания, возмездия, каждому должно воздаться по делам его, гнев Христа повергал верующих в благоговейный трепет, а картины адских мучений, столь живо описанные проповедниками и изображенные художниками, взывали к покаянию и раскаянию. Средневековый мир не видел полутонов, в нем резко разделялись свет и мрак, рай и ад, вечное блаженство и вечные муки. «Страшный суд» Джотто в капелле дельи Скровеньи в Падуе можно считать показательным примером средневековых воззрений: нижняя его часть разделена надвое, слева — праведники, ожидающие вечного блаженства, кто-то только встает из могил, другие уже выстроились, сопровождаемые ангелами, тогда как справа изображены сцены адских мучений. Христос-Судия восседает на троне в сиянии Своей славы, а вверху ангелы сворачивают небеса. Это конец мира, и останутся только рай и ад, другого не дано. А по стенам капеллы в цокольном ярусе идут изображения аллегорий пороков и добродетелей; по стене, ведущей к раю, — добродетели, а по стене, ведущей в ад, — пороки. Все стройно, четко и логично в этой системе мироустройства.
Страшный суд. Фреска капеллы дельи Скровеньи в Падуе
Аналогий иконографии «Страшного суда» Микеланджело не отыскать в предшествующей традиции, однако это вовсе не означает, что Микеланджело «впал в ересь» и исказил основные догматы католической церкви. Дело в том, что религиозная мысль XVI века все чаще обращалась не к теме греховности, наказания и возмездия, а искала пути ко всеобщему спасению. Итогом многовековых споров о «конечности и неотвратимости загробных мук» стало принятие догмата о чистилище, разработанного еще Фомой Аквинским, на Ферраро-Флорентийском соборе в 1439 году и его подтверждение Тридентским собором в 1562 году[71], о чем мы уже говорили, когда разбирали «Страшный суд» в соборе Орвието.
Природа Христа Микеланджело двойственна: у него Он представлен одновременно карающим и милосердным. «Страшный суд» Микеланджело при всей своей поразительной монументальности — это не Dies Irae, не День гнева, а надежда на спасение.
Микеланджело исключил из иконографии сцены физических страданий грешников. Демоны тащат их в ад, но самого ада с Люцифером мы не видим. Есть только Минос, тот самый Минос, который, согласно «Одиссее» Гомера, судит умерших и которого Данте в «Божественной комедии» изображает в виде демона, который змеиным хвостом, обвивающим новоприбывшую душу, указывает круг Ада, куда предстоит душе спуститься.
В сцены падения грешников Микеланджело привносит мотив борьбы, противостояния судьбе. Для него мысль об искуплении шла рука об руку с надеждой на милосердие Христа и искупительное значение Его крестной жертвы. Эти мысли явно читаются в его «покаянных» сонетах 1550-х годов. «Страшный суд» Микеланджело — это духовное завещание великого мастера на заре его жизни в кризисный период как для Италии, так и для католической церкви.
Теперь переместимся к северу от Альп и узнаем, как воспринимало Апокалипсис Северное Возрождение. Но прежде нам необходимо разобраться в особенностях этого периода.
В отличие от итальянского Ренессанса, Северное Возрождение ничего не возрождало. И дело не в том, что в странах к северу от Альп не было «античной базы», эти территории входили в состав Великой Римской империи, следы которой прекрасно сохранились. К примеру, самый высокий уцелевший акведук, Пон-дю-Гар, находится на территории Франции; в немецком Трире, основанном Октавианом Августом, также не утеряны некоторые памятники; и таких примеров много. Так что, если северное искусство захотело бы возрождать Античность, определенная база для этого, несомненно, нашлась бы.
Но северное искусство пошло другим путем и определялось иной философией.
Основой Ренессанса итальянского стал гуманизм, studia humanitatis, гуманитарные науки. Причем слово «гуманитарный» в данном случае не имеет ничего общего с правами человека. Итальянские гуманисты разработали свою образовательную программу, основной целью которой было совершенствование человеческой природы. Программа концентрировалась вокруг изучения древних языков и познания мира через классическую античную литературу.
