Итальянские ученые были одержимы идеей понять законы мироздания, отсюда и многочисленные эксперименты с оптикой и перспективой, но, самое важное, при этом они верили, что человек способен все уразуметь. То есть другая черта, характерная для культуры итальянского Ренессанса, — это антропоцентризм, причем антропоцентризм, совершенно не противоречащий теоцентризму. Итальянские гуманисты свято верили в то, что человек способен уподобиться Богу в акте творения. Человек больше не червь, не тварь дрожащая и благодаря творческой воле и стараниям может достичь высот. И еще важно отметить, что культура приобретала все более светский характер. Конечно, основная тематика произведений оставалась религиозной, и церковь все еще выступала основным заказчиком, но светскость постепенно проникала во все сферы культуры.
Ученые-гуманисты пользовались большим почетом, их приглашали в качестве менторов для детей знатных фамилий, и учили они не по Священному Писанию, а по античной классике. И даже известен скандал, случившийся между Клариче Орсини, женой Лоренцо Великолепного, и Анжело Полициано, который был близким другом Лоренцо и учителем его детей. Клариче, ревностная католичка, была раздосадована тем, что Полициано учит детей по языческим сочинениям. Находясь вместе на одной из вилл Медичи под Флоренцией, они разругались, и Клариче выставила Полициано, пользуясь отсутствием Лоренцо.
Ничего подобного на севере в XV веке не было. Заальпийские философы и мыслители не покушались на законы мироздания и были гораздо скромнее в своих претензиях на богоподобие. Северное искусство развивалось в русле позднесредневековых религиозных идей. Приблизиться к Богу человек мог не рациональным постижением законов мироздания, не пытаясь уподобиться Создателю в творческих поисках, а совершенствуя душу молитвой, стремясь уподобиться Христу в благочестивых деяниях, следуя Учению Господа. В середине XIV века в Северной Европе сформировалось и распространилось движение devotio moderna — «новое благочестие», — направленное на достижение морального совершенства. У этого движения был свой основатель, теолог Герт Гроте. Он убедительно высказывался о роли образов в благочестии, отсюда как раз огромное количество религиозных образов, созерцание которых совершенствовало душу. И конечно же, тема спасения праведных и наказания грешников играла в искусстве Северного Возрождения важную роль.
Один из знаковых шедевров Северного Возрождения — Гентский алтарь, созданный Яном ван Эйком, чье имя хорошо известно ценителям прекрасного, — тоже связан с темой Апокалипсиса.
Алтарь был заказан Йосом Вейдтом и его женой для фамильной капеллы в соборе Святого Иоанна[72]. Заказ мастерская братьев ван Эйк получила в 1420 году, а 6 мая 1432-го алтарь был уже установлен в церкви.
Вокруг авторства алтаря до сих пор не утихают дискуссии. Многие исследователи согласны с тем, что общая идея была разработана Губертом в начале 1420-х годов, а большинство росписей на панелях завершены его младшим братом Яном между 1430 и 1432 годами.
В пользу этого предположения говорит и надпись на алтаре:
Тем не менее в среде искусствоведов до сих пор не утихают споры, некоторые историки искусства, особенно в середине XX века, пытались идентифицировать, кисти кого из братьев принадлежит тот или иной фрагмент. Тогда как некоторые и вовсе считают, что никакого Губерта ван Эйка не существовало, а надпись появилась значительно позднее завершения самого алтаря.
Справедливости ради стоит отметить, что о Губерте ван Эйке действительно известно предельно мало. Не сохранилось ни одной работы, о которой можно было бы с полной уверенностью сказать, что она принадлежит кисти Губерта, хотя на протяжении веков он имел репутацию выдающегося художника, основателя ранней нидерландской живописи. Точно установлена только дата его смерти — 18 сентября 1426 года. Выходит, что он скончался за шесть лет до завершения алтаря и значительную работу проделал его младший брат, который скромно ставит себя на второе место (если надпись действительно подлинная).
Центральная панель алтаря посвящена теме поклонения мистическому Агнцу — мотив, с которым мы так часто встречались в раннехристианском искусстве.
Иконографическая программа Гентского алтаря с ее ошеломляющим богатством деталей долгое время была предметом бурных дискуссий.
Распятие и Страшный суд
