Искусство Апокалипсиса полностью

Они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной: ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод; и отрет Бог всякую слезу с очей их» (Откр. 7: 9–17).

При этом центральный образ Бога Отца (или Христа) можно связать со стихом Откр. 4: 2: «И вот, престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий».

На жертвенном алтаре стоит Агнец, из раны на его груди стекает кровь в чашу для причастия, над ним парит голубь — символ Святого Духа, вокруг Агнца коленопреклоненные ангелы держат крест и символы Страстей Христовых: столб, к которому Сын Божий был привязан во время бичевания; губку, пропитанную уксусом, которой смачивали губы Христа, чтобы усилить жажду; гвозди и копье. На алтаре надпись: Ecce Agnus Dei, qui tollis peccata mundi, miserere nobis — «Се Агнец Божий, который берет на Себя грехи мира»; именно эту фразу в Евангелии от Иоанна сказал Иоанн Креститель, указывая на приближающегося Христа (Ин. 1: 29).

Агнец, таким образом, символизирует Христа, а Его принесение в жертву — крестную смерть Спасителя. К Нему с разных сторон устремляются процессии святых мучеников и мучениц с пальмовыми ветвями в руках.

Перед алтарем расположен восьмигранный фонтан, похожий на купель для крещения, на котором написан стих из Откровения: «И показал мне чистую реку воды жизни, светлую, как кристалл, исходящую от престола Бога и Агнца» (Откр. 22: 1). В этом контексте фонтан становится источником вечной жизни и спасения, даруемых верой в Христа и таинством причастия.

Слева от фонтана — ветхозаветные пророки и языческие праведники, справа — двенадцать апостолов, святые и представители церкви. На дальнем плане — мистический пейзаж, видение Небесного Иерусалима.

В боковых створках нижнего регистра продолжается повествование центральной панели. Слева представлены праведные судьи и Христово воинство, справа — отшельники и пилигримы. Борис Успенский, рассматривая литургический аспект композиции алтаря, предполагает, что «вся композиция открытого алтаря объединяется общей темой вечной, непрекращающейся литургии, которая совершается в Небесном Иерусалиме; именно поэтому Бог Отец представлен в облачении священнослужителя»[73]. Так таинство, совершаемое непосредственно в самом соборе, перекликалось с программой алтаря.

На сегодняшний день не найдено ни одного текста, который бы прояснил все иконографические детали алтарного образа или указал источники всех надписей. Очевидно, что самым важным является Библия, а сам алтарь можно рассматривать как огромный комментарий к Писанию. Новые исследования проливают свет на все новые неизвестные источники иконографии алтаря. Например, Фолькер Херцнер в 1995 году в своем труде, посвященном алтарю ван Эйка, указывал на тот факт, что отрывки из Апокалипсиса, связанные с поклонением Агнцу, представляются недостаточным источником, поскольку слишком много деталей, изображенных художником, в тексте Откровения отсутствуют: к примеру, фонтан жизни, голубь Святого Духа среднего регистра, Дева Мария и Иоанн Креститель верхнего регистра. А Грэнтли Макдональд[74] обнаружил эти недостающие детали в «Откровениях» Бригитты Шведской, в них она описывает свое видение Христа на троне, которому предстояла Дева в драгоценном венце, ее почитали как Царицу Небесную, а ангелы пели гимны и песнопения. И это только один из примеров. В действительности же на тему Гентского алтаря написано огромное количество работ, однако он все еще полон загадок. Разглядывать его можно часами, открывая новые смыслы и находя ранее не замеченные детали, выписанные мастерами с невероятной скрупулезностью. Кстати, вы, наверное, обращали внимание, что для искусства Северного Ренессанса характерно поразительное внимание к деталям — пейзажным и бытовым.

Для Севера была также очень важна идея о том, что Бог пребывает в мире везде: каждая песчинка и травинка есть творение Божие, и каждое творение Божие прекрасно. Именно это стремление восхититься красотой мироздания нашло отражение в потрясающей детализации мастеров Северного Возрождения, для которых не было ничего незначительного.

Казалось бы, на пути к этой главе мы уже успели познакомиться со столькими замечательными памятниками, посвященными теме Откровения, что удивляться больше нечему, однако Ханс Мемлинг все же сумел отличиться: он умудрился изобразить все видения Апокалипсиса… на одной створке триптиха!