Искусство как опыт полностью

Тот взгляд на произведение искусства, который стремится выяснить, насколько хорошо в нем соблюдены правила и каноны, обедняет восприятие. Но эстетическое восприятие обостряется, а его содержание обогащается, когда внимание обращают на то, как выполняются определенные условия, например, на органические средства, позволяющие медиумам выражать и развивать определенные части произведения, или на то, как решается проблема достаточной индивидуализации. Дело в том, что каждый художник выполняет эту операцию по-своему и никогда в точности не повторяет себя в своих работах. Он имеет право использовать любые технические средства, помогающие ему достичь результата, тогда как наблюдение за характерным для него методом позволяет приобщиться к эстетическому постижению. Один художник передает индивидуальность и все ее детали текучими линиями, слияниями, тогда как другой – четко очерченными контурами. Один достигает благодаря кьяроскуро то, что другой – благодаря выделению светом. В рисунках Рембрандта нередко можно встретить внутри фигуры линии – более четкие, чем те, что ограничивают ее извне, однако этим индивидуальность не приносится в жертву, а, наоборот, усиливается. В целом существует два противоположных метода: метод контраста, стаккато, резкости, и метод текучести, слияния, незаметной градации. Отсюда мы можем перейти к раскрытию всех промежуточных вариантов, все более и более тонких. Удачные примеры двух этих методов обнаруживаются у Лео Стайна: «Сравните строки Шекспира „in cradle of rude imperious surge“ и „When icicles hang by the wall“»[38]. В первой обнаруживаются контрасты: «колыбель» (cradle) и «порыв» (surge), «властный» (imperious) и «грубый» (rude), а также контрасты гласных и ритма. В другой же, по его словам, «каждая строка подобна петле в легкой цепи или даже рычагу, слегка соприкасающемуся со своими соседями». Тот факт, что метод резкости более подходит для определения, а метод непрерывности – для установления отношения, возможно, и является причиной, по которой художники часто предпочитали переворачивать этот порядок в целом и тем самым повышать количество высвобождаемой энергии.

И зритель, и художник может довести предпочтение определенного метода достижения индивидуализации до такого уровня, что начнут путать метод с целью, отрицая существование последней, когда их отталкивают примененные для ее достижения средства. Аудитория вполне подтвердила этот факт своим откликом на картины, когда художники перестали использовать очевидные тени для разграничения фигур, применяя вместо этого цветовые отношения. Но особенно этот факт очевиден в самом искусстве, если вспомнить человека, который многого достиг в живописи (и особенно в рисунке) и был великим поэтом, – мы имеем в виду Блейка. Он отрицал эстетические достоинства Рубенса, Рембрандта, а также венецианской и фламандской школ в целом, поскольку они писали «разорванными линиям, разорванными массами и разорванными цветами», то есть использовали инструменты, характерные на самом деле для великого возрождения живописи в конце XIX века. Блейк отмечал: