Искусство как опыт полностью

Дробь барабана дикаря также иногда признавалась образцом ритма, так что «теория тик-так» становится «теорией бум-бум». В этом случае предполагается, что стандартом является простое и монотонное повторение ударов и что оно варьируется добавлением других ритмов, каждый из которых столь же единообразен, тогда как острота достигается применением аритмичной смены. Гипотеза об объективном основании теории опровергается тем, что барабанная дробь никогда не звучит сама по себе, она выступает фактором в намного более сложном целом, состоящем из различных песен и танцев. Вместо повторения обнаруживается развитие, доведение возбуждения до более высокого уровня, возможно, даже ярости, начавшейся с относительно медленных и спокойных движений. Но еще более важно то, что история музыки показала, что на самом деле примитивные ритмы, например у африканских негров, отличаются большей вариативностью и меньшим единообразием, чем музыкальные ритмы цивилизованных народов, так же как ритмы негров на севере США обычно более упорядочены и стилизованы, чем на юге. Требования пения по партиям и возможности гармонии привели к большему единообразию фазы ритма, состоящей из прямых вариаций в интенсивности, тогда как рассматриваемая теория требует обратного движения.

Живому существу для жизни нужен порядок, но также и новизна. Бардак раздражает, но точно так же раздражает и скука. «Толика беспорядка», наделяющая хорошо выстроенную сцену очарованием, беспорядочна только с точки зрения внешнего стандарта. С точки же зрения реального опыта она акцентирует, привносит отличие, если только не мешает постепенному продвижению вперед от одной части к другой. Если бы она переживалась в опыте как беспорядок, то создавала бы столкновение, не получающее никакого разрешения, и вызывала бы неудовольствие. С другой стороны, временное столкновение может быть фактором сопротивления, собирающего энергию, чтобы можно было действовать активнее и одержать триумф. Только люди, испорченные в детстве, любят, чтобы все было легко; смелым людям, предпочитающим действительно жить, а не просто существовать, чрезмерная легкость отвратительна. Сложное становится предосудительным только в том случае, когда оно не бросает вызов энергии, а преграждает ее или расхолаживает. Некоторые эстетические продукты быстро входят в моду, они становятся бестселлерами. Но они поверхностны в том именно, что стремятся к быстрому успеху; их популярность пробуждает имитаторов, и на время они устанавливают моду в драматургии, романах или песнях. Однако само их быстрое усвоение в опыте вскоре истощает их, ведь никакого нового стимула добыть из них уже не получается. Они и правда оказываются на вершине успеха, но как однодневки.

Сравним картины, скажем, Уистлера и Ренуара. У первого в большинстве случаев обнаруживаются участки как нельзя более единообразного цвета. Ритмы, которые должны поддерживаться контрастами, составляются только за счет противопоставления крупных участков картины. Тогда как на одном квадратном дюйме полотна Ренуара не найдешь и двух прилегающих друг к другу линий абсолютно одинакового качества. Мы, возможно, не осознаем этого факта, когда смотрим на картину, однако мы осознаем его эффект. Он составляет вклад в непосредственное богатство целого и обеспечивает условия для пробуждения новых реакций в каждом последующем созерцании картины. Этот элемент непрерывной вариации – при условии выполнения динамических отношений подкрепления и сохранения – как раз и определяет долговечность того или иного произведения искусства.