Искусство сновидения полностью

— Да, она не была ни тем, ни другим, — сказал он. — Я повторяю тебе это снова и снова, а ты думаешь, что я просто говорю одно и то же. Я знаю, как трудно уму допустить реальность существования безумных возможностей. Но новые миры существуют! Они обернуты вокруг друг друга, как слои луковицы. Тот мир, в котором мы живем, — это лишь один слой луковицы.

— Ты хочешь сказать, дон Хуан, что цель твоего учения в том, чтобы подготовить меня к посещению этих миров?

— Нет. Я хочу сказать совсем другое. Мы отправляемся в другие миры только в качестве упражнения. Эти путешествия — прошлое современных магов. Мы занимаемся сновидением, как и маги древности, но в некоторый момент мы вышли на новый путь. Старые маги предпочитали сдвиг точки сборки, поэтому они всегда чувствовали себя в более или менее известном, предсказуемом положении. Мы же отдаем предпочтение движению точки сборки. Древние маги искали человеческое неизвестное. Мы ищем нечеловеческое неизвестное.

— Я еще не добрался до него, не правда ли?

— Нет. Ты только начинаешь. Вначале каждый должен пройти по стопам старых магов. Ведь в конце концов это они изобрели сновидение.

— Когда я, в таком случае, начну изучать сновидение новых магов?

— Тебе еще предстоит многое сделать. Возможно, на это уйдут годы. Кроме всего прочего, я должен быть с тобой очень осторожным. По характеру ты определенно похож на магов прошлого. Я предупреждал тебя об этом, но ты всегда умудряешься пренебрегать моими советами. Иногда мне даже казалось, что какая-то чужая энергия выступает в качестве твоего советника, но сейчас я отбросил эту идею. Ты — искренний человек.

— Что ты имеешь в виду, дон Хуан?

— Ты нечаянно совершил два поступка, которые меня чертовски взволновали. В первом же сновидении ты путешествовал в энергетическом теле за пределами этого мира. И прогуливался там! А затем ты посетил в энергетическом теле еще одно место за пределами этого мира, но отправившись туда из осознания повседневного мира.

— Почему это беспокоит тебя, дон Хуан?

— Сновидение слишком легко для тебя. И в этом твое проклятие, если мы не уделим этому вопросу надлежащего внимания. Это ведет к человеческому неизвестному. Как я говорил тебе, современные маги стремятся прийти к нечеловеческому неизвестному.

— Чем может быть это нечеловеческое неизвестное?

— Свободой от того, чтобы быть человеком. Непостижимыми мирами, находящимися вне человеческой полосы, но которые мы все же можем воспринимать. Именно здесь современные маги выбрали другую дорогу. Их предрасположением является то, что лежит вне человеческой сферы. А вне ее находятся полностью завершенные миры. А не просто сферы птиц, животных или человека, даже если это неизвестный человек. Я говорю о мирах, подобных тому, в котором живем мы, завершенных мирах с безграничными областями.

— Где находятся все эти миры, дон Хуан? В различных положениях точки сборки?

— Правильно. В различных положениях точки сборки, но эти положения доступны для магов вследствие движения точки сборки, а не ее сдвига. Вхождение в эти миры и является тем видом сновидения, которым занимаются сегодняшние маги. Маги древности держались от него подальше, так как оно требует огромной отрешенности и полного отсутствия самозначительности. Старые маги не могли позволить себе такой цены. Для магов, практикующих сновидение в наши дни, сновидение является свободой воспринимать миры за пределами воображаемого.

— Но какой смысл их воспринимать?

— Ты уже спрашивал меня сегодня об этом. Ты рассуждаешь, как настоящий купец. «Это опасно? — спрашиваешь ты. — На сколько процентов увеличиться сумма моего вклада? Будет ли так лучше для меня?» На эти вопросы невозможно ответить. Ум купца настроен на подсчет прибылей. Но свобода не может быть вложением. Свобода — это приключение, которому нет конца, в котором мы рискуем жизнью и многим, многим больше, во имя нескольких мгновений чего-то превыше слов, мыслей и чувств.

— Я спрашивал, имея в виду другое, дон Хуан. Я хотел узнать, что может вынудить такого никудышного бездельника как я, достичь всего этого?

— Поиск свободы — это единственная побуждающая сила, которую я знаю. Это свобода внезапно улететь в бесконечность, которая где-то там. Это свобода растворится, оторваться от всего. Это свобода быть подобным пламени свечи, которая вместо того, чтобы подняться против света миллиардов звезд, остается неугасимой потому, что никогда не претендует на то, чтобы быть чем-то большим, чем она есть на самом деле, — всего лишь свечой.