Искусство сновидения полностью

— Ты хочешь сказать, дон Хуан, что неорганические существа являются такими же неподвижными сущностями, как и деревья?

— Именно так. То, что ты видишь в сновидении в виде светлых и темных палок[13], является их проекциями. То, что ты слышишь во сне как голос эмиссара, — тоже их проекция. Равно как и их лазутчики.

По какой-то непостижимой глубинной причине я был подавлен этими словами. Внезапно меня охватило беспокойство. Я спросил дона Хуана, имеют ли и деревья подобные проекции.

— Имеют, — сказал он. — Однако их проекции еще менее дружелюбны к нам, чем их аналоги из неорганического мира. Сновидящий никогда не ищет их, если только он не находится в состоянии глубокой близости с деревьями, состоянии очень трудно достижимом. У нас нет друзей на этой Земле, ты ведь знаешь. — Он усмехнулся и добавил. — Ни для кого не секрет, почему это так.

— Возможно, это не секрет для тебя, дон Хуан, но, со всей определенностью, это тайна для меня.

— Наши действия разрушительны. Мы настроили против себя все живые существа на этой Земле. Вот почему у нас нет друзей.

Я почувствовал себя так неловко, что хотел вовсе прекратить беседу. Но внутреннее побуждение вынудило меня вернуться к обсуждению неорганических существ.

— Что, по твоему мнению, мне следует делать, чтобы последовать за лазутчиками? — спросил я.

— А зачем, собственно, тебе нужно следовать за ними?

— Я провожу объективное исследование по вопросу неорганических существ.

— Ты подшучиваешь надо мной, не так ли? Я думал, что ты непоколебим в своем отрицании их существования.

Его издевательский голос и раскаты смеха ясно показали мне его отношение к моему объективному исследованию.

— Я теперь придерживаюсь другого мнения, дон Хуан. Теперь я хочу изучить все возможности.

— Помни, что мир неорганических существ был сферой деятельности магов прошлого. Чтобы пробраться туда, они прочно фиксировали свое внимание сновидения на наблюдаемых объектах, таким образом, они оказывались способны обнаруживать лазутчиков. И когда лазутчики оказывались в фокусе, они выкрикивали вслух намерение следовать за ними. Как только маги древности заявляли об этом своем намерении, они уходили, увлекаемые чужеродной энергией.

— Так ли это просто, дон Хуан?

Он не ответил. Он только засмеялся, глядя на меня, как бы приглашая меня сделать то, о чем он рассказал.

Дома я пытался отыскать истинный смысл слов дона Хуана. Я был совершенно не склонен рассматривать описанное им в качестве действительной процедуры. После того, как закончились все мои идеи и терпение, я перестал обороняться. После этого в своем сне я увидел рыбу, озадачившую меня тем, что она внезапно выскочила из озера, возле которого я прогуливался. Она забилась у моих ног, затем взлетела, как птица, и села на ветку, по-прежнему оставаясь рыбой. Картина была такой непривычной, что мое внимание сновидения оживилось. Я сразу же понял, что это лазутчик. Секундой позже, когда рыба-птица превратилась в точку света, я крикнул о своем намерении последовать за ней и отправился в иной мир точно так, как говорил об этом дон Хуан.

Я, как легкое насекомое, пролетел сквозь нечто, казавшееся темным тоннелем. Ощущение тоннеля внезапно прекратилось. Было так, как будто я был выдут из трубы и по инерции шлепнулся на огромную глыбу какого-то вещества; я почти касался ее. Я не видел ей конца во всех направлениях, доступных моему взору. Все это так сильно напоминало мне научно-фантастические фильмы, что я был полностью уверен, что сам сконструировал этот образ, как мы конструируем сны. А почему бы и нет? Я рассуждал, что ведь в конце концов я сплю, сновижу.

Я решил рассмотреть все детали этого сна. То, что я мог видеть, представляло собой подобие исполинской губки. Оно было пористым и покрытым углублениями. Я не мог прикоснуться к нему, но оно выглядело твердым и волокнистым. Оно было темно-коричневого цвета. Затем у меня мелькнуло сомнение в том, что эта безмолвная масса всего лишь сон. То, что я видел, не изменяло своих очертаний. Оно не двигалось. При пристальном всматривании у меня создалось впечатление чего-то реального, но полностью неподвижного; оно было посажено где-то и обладало настолько мощной притягательной силой, что я не мог оторвать от него свое внимание сновидения для изучения других объектов, включая себя. Какая-то странная сила, с которой я никогда раньше не сталкивался в сновидении, приковала меня.