Искусство сновидения полностью

Я захотел взять ее себе. Я ухватился за нее и попытался вытащить ее из земли, пока кто-нибудь не появился поблизости. Но как я ни стараются, я не мог сдвинуть ее с места. Я боялся, что сломаю ее, если буду пытаться вырвать из земли, расшатывая из стороны в сторону. Поэтому я начал раскапывать землю вокруг нее голыми руками. По мере того, как я продолжал копать, она таяла на глазах, пока на ее месте не осталась только лужица зеленой воды. Я уставился взглядом в воду, и внезапно мне показалось, что она взорвалась. Она превратилась в белый пузырь, который затем исчез. Мой сон продолжался дальше с новыми образами и деталями, которые ничем не выделялись, хотя и были совершенно отчетливы.

Когда я рассказал дону Хуану об этом сновидении, он сказал:

— Ты выделил лазутчика. Лазутчики более многочисленны в наших обычных снах. Странно, но сны сновидящих характеризуются отсутствием лазутчиков. Когда они появляются, их легко обнаружить по сопутствующей им необычности и несоразмерности.

— О какой несоразмерности ты говоришь, дон Хуан?

— Их присутствие окружено нелепостями.

— Во сне многое нелепо.

— Только в обычных снах вещи бессмысленны. Я бы сказал, что это происходит именно так вследствие большого количества лазутчиков, присутствующих в них. Их много потому, что обычные люди склонны сильнее ограждать себя от неизвестного.

— Ты знаешь, почему это так, дон Хуан?

— По-моему, все определяется балансом сил. Среднестатистический человек обладает необычайно прочными барьерами, чтобы защитить себя от этих атак. Например, такие барьеры, как беспокойство о себе. Но чем крепче препятствие, тем мощнее нападение.

В отличие от них, сновидящие воздвигают меньше барьеров и поэтому привлекают меньше лазутчиков в свои сны. В снах сновидящих бессмысленные вещи отсутствуют, возможно, для того, чтобы сновидящие легко обнаруживали присутствие лазутчиков.

Дон Хуан посоветовал мне быть очень внимательным и вспомнить все детали того сна. Он даже заставил меня повторить весь свой рассказ.

— Ты сбиваешь меня с толку, — сказал я. — Ты то не хочешь ничего слышать о моем сновидении, то хочешь. Есть ли какая-то систематичность в твоих отказах и согласиях?

— Конечно же, за всем этим стоит некая система, — сказал он. — Быть может, ты когда-нибудь будешь поступать так же с другим сновидящим. Одни вещи имеют ключевое значение, потому что связаны с духом. Другие — совершенно не имеют значения, так как связаны с нашей индульгирующей личностью.

Первый лазутчик, которого ты обнаружил, теперь будет присутствовать всегда в любой форме, даже в виде иридия. Кстати, что такое иридий?

— Точно не знаю, — искренне сказал я.

— Вот тебе и на! А что ты скажешь, если окажется, что это одно из самых прочных веществ в мире?

Глаза дона Хуана сияли от восторга, пока я нервно смеялся от абсурдности его последней реплики, которая, как я узнал впоследствии, в действительности была истинной.

Начиная с этого времени, я стал обращать внимание на присутствие несуразных предметов в своих сновидениях. Стоило мне принять классификацию дона Хуана, определяющую эту энергию как чужеродную, как я полностью согласился с ним в том, что нелепые вещи в моих снах являются чужеродными вторжениями. После того, как я изолировал их, мое внимание сновидения всегда фокусировалось на них с такой интенсивностью, которая не имела место в других обстоятельствах.

Еще я заметил, что каждый раз, когда чужеродная энергия проникала в мои сны, мое внимание сновидения в них вынуждено было усиленно работать, чтобы превратить ее в какой-нибудь знакомый объект. Проблема, с которой сталкивалось мое внимание сновидения в этом случае, состояла в его неспособности полностью совершить такое превращение: в итоге я получал какой-то диковинный объект, почти мне незнакомый. Впоследствии чужеродная энергия довольно быстро исчезала; нестандартный предмет пропадал, превращаясь в пузырь света, который вскоре поглощался другими деталями моего сна.

Когда я попросил дона Хуана прокомментировать то, что происходит в моем сновидении, он сказал:

— В настоящее время лазутчики в твоих снах являются шпионами, присылаемыми неорганическим миром. Они очень быстры, недолговечны, что означает, что они не остаются надолго.

— Почему ты говоришь, что они — шпионы, дон Хуан?

— Они приходят в поисках потенциального сознания. Они обладают сознанием и целью, хотя это сознание и цель являются непостижимыми для нашего разума и сравнимы, пожалуй, с сознанием и целью присущими деревьям. Внутренняя скорость деревьев и неорганических существ непостижима для нас вследствие того, что она бесконечно медленнее нашей.

— Почему ты так считаешь, дон Хуан?

— И деревья, и неорганические существа живут дольше, чем мы. Они созданы, чтобы оставаться на месте. Они неподвижны, но в то же время они заставляют все двигаться вокруг себя.