Искусство Тибета полностью

Тибетские оперы зачастую основаны на религиозных историях, мифах, легендах и баснях, в которых есть роли животных, духов и демонов. Например, в опере Дрова Сангмо на пастбище Баймаджингуо танцует як, и актер надевает соответствующую личину. В этом же спектакле можно увидеть танцы черных и белых змей, обезьян. В опере Нангса Обар на ярмарке храма Найнирэнжу исполняется танец павлина. А танец Божьей птицы Кариобинга присутствует во многих представлениях.

Маска бога с волчьей головой

Существует еще одна классификация данного типа масок. Некоторые мастера моделируют, шьют и раскрашивают головы, пытаясь добиться точного сходства с обликом животного. Другие умельцы учитывают только основные черты зверя. Такие маски – простые, абстрактные, обычно вырезанные из ткани – актеры надевают для символического изображения персонажей. Для некоторых спектаклей требуется довольно много подобных атрибутов. Например, в Чокьи Ньима есть свинья, косуля и олень, на которых охотится герой, а также медведь, тигр, шакал, леопард и другие звери, которых Чокьи Ньима встречает, когда его ведут к месту захоронения в Кипящем Кровавом Море, и попугай, предсказывающий судьбу.

1. Формальная красота сверхъестественного образа

Тибетские оперы, основываясь на объективных представлениях и используя метод создания образов, воспроизводят абстракции. Изображения персонажей в спектаклях обобщены настолько, что сильно отличаются от реальности. Цвета тибетских оперных масок обозначают определенные характеры, типы личностей. Кроме того, каждый образ существенно дополнен деталями. За исключением бровей, глазниц, рта и других частей лица, которые обычно напоминают человеческие, явно утрированный грим показывает формальную красоту сверхъестественного образа.

2. «Забвение мира и себя ради перевоплощения»

Дизайн масок более выразителен, чем игра актеров. Фактически актеры, а не маски становятся в спектакле «реквизитом». Только когда существует нулевая психологическая дистанция между артистами и их масками, первые могут по-настоящему вжиться в роль и прочувствовать мотивации своих персонажей. Вообще говоря, маски весьма разноплановы: они могут быть использованы для изменения контуров лица, обозначения темперамента и характера, а также для обеспечения согласованности с сюжетом. Хотя это только символ, маска является удобным творческим инструментом. Надев ее, актер изолируется от прямого эмоционального общения со зрителем и быстро вживается в образ, чего трудно достичь с помощью обычного грима. Исключая прямую связь между актерами и аудиторией, маски помогают артистам легче войти в область «забвения мира и себя ради перевоплощения».

3. Религиозная красота

В тибетских операх свирепые маски, изображающие богов и призраков, обычно воплощают некую «уродливую красоту», что вызывает у людей подавленность и угнетенность. Это мрачная красота.

В опере Дрова Сангмо супруга демона Хаджяна носит пурпурно-красную большую маску – густые брови нахмурены, в глазах – зловещий блеск, большой открытый рот под ястребиным носом. На левой щеке большая черная родинка, означающая, что она одновременно и очаровательная наложница, и жестокая свирепая ведьма, склонная к ревности. Единство противоположностей прекрасного и безобразного, истинного и ложного, добра и зла маски демонстрирует типичные черты безжалостной и коварной сути персонажа.

Маска Бога-черепа

Свирепая красота маски Ваджрабхайравы Дхаммапалы в спектакле представлена в двух аспектах. Первый – ужасная форма самой маски. Второй – художественный образ, созданный актером. Маска Ваджрабхайравы Дхаммапалы максимально ярко передает истинную сущность персонажа.

Благодаря символическим маскам и специфическим художественным приемам тибетские оперы могут пробудить воображение, интуицию и фантазию зрителей. Зритель может понять подтекст, скрытый маской или, наоборот, открываемый ею, проникнуться атмосферой таинственности и, конечно, получить эстетическое наслаждение. Некоторые зрители, чаще всего верующие, под влиянием охвативших их эмоций начинают искренне молиться о благословении даже во время представления. Очевидно, что публика понимает мысли, заложенные в спектакле.

Постигая религиозную красоту, зрители осознают жизненные ценности, природу добра и зла. Меняются мысли, убеждения и поведение людей, они обретают физическую и психологическую свободу. Поэтому маски – это не только проповедники абстрактной философии или средства убеждения, но и художественный реквизит, содержащий религиозные элементы.

4. Естественное и случайное против жуткого и необычного