Мои лейтенанты смутились так же сильно, как и я сам. Выслушивать похвалу тоже сложно. Но и не хвалить их нельзя. У Скандиано только двое приятелей сволочи, а остальные ребята такие же нормальные, как мои, и что? Армия, которая не хочет воевать. Четырнадцатилетние мальчишки, которые не хотят играть в войну. Этого просто не может быть. И тем не менее есть.
Я прервал неловкое молчание:
— Алекс, нам понадобится полная тайна, чтобы ни один «дельфин» к нам завтра близко не подобрался.
— Дашь мне одну роту — сделаем, — обещал Алекс.
— Дам, — согласился я. — А сколько ты насчитал ребят у Джорджо? Я понимаю, что должен был поинтересоваться первым делом, а ты первым делом сказать. Но ладно уж.
— Я видел десятерых, плюс двое раненных в ноги, потому что их волокли. Да, и еще, он тоже сделал лагерь-приманку, ну там, где у него костер горел вчера. Только, похоже, никто не клюнул.
— Ясно, — кивнул я и посмотрел на своих бойцов. — А что, если мы разожжем костер?
Совсем новенький узкий серп Эрато как раз убрался за горизонт, и стало совсем темно.
— Кто не разрешил Лео взять гитару? — поинтересовался Алекс.
— Ну я, — признал я свою вину. — Кто ж знал, что выпадет такой вечер.
— Тогда расскажите, как вы воевали под Мачератой! — попросил Берн. — Только подробно, а не как ты у Ловере: «Ну компас не работал, ну бластер стрелял, ну карта была», — передразнил он меня.
— Я понял, чего я не умею, — печально признался я, — внушать подчиненным священный трепет.
— Возьми пару уроков у Скандиано, если, конечно, хочешь проиграть следующую войну, — ехидно предложи мне Алекс. — Слышал, как он орал, еще перед игрой?
— Угу. Его поражение было предрешено уже тогда, — я огляделся по сторонам и обнаружил, что таки умею внушать священный трепет: рядовые солдаты моей армии стояли или сидели в отдалении и не решались приблизиться своему командиру.
Ну вот. Этого мне только не хватало. Я приглашающе помахал руками:
— Идите сюда, ребята, не торчите в стороне.
Тихий летний вечер прошел в воспоминаниях. Я ломал тонкие веточки и кидал их в костер, рядом Алекс, иногда с юмором, иногда очень серьезно, рассказывал о нашей партизанской эпопее. Лео время от времени вмешивался, дабы уточнить, что не такие уж мы герои. Смена караула прошла дисциплинированно, но под громкие недовольные стоны: когда же мы это еще услышим? Однако Гвидо, раненный под Мачератой храбрец, был непоколебим: лагерь надо охранять. Под конец чересчур честный командир разведроты рассказал, как он ходил в последнюю разведку и как мы ругали его после этого. «А если вы полезете на рожон, он вас вообще убьет!» — закончил Алекс свой рассказ суровой моралью.
— Ага, — подтвердил я. — Всё, отбой по гарнизону. Гвидо, по-моему, ты как-то маловато спал, — заметил я начальнику штаба.
— Четыре часа, — ответил очень удивленный моей заботой братишка. — А что? Нормально. И сейчас посплю до следующей смены караула. Еще целый час.
Я покачал головой:
— Ну смотри! Чтоб завтра был бодр и свеж. Ты еще и стрелок, не забыл?
— Нет, — улыбнулся Гвидо.
— Алекс, — позвал я.
— Ау, — откликнулся тот.
— Мы все встаем в семь, а вот один из твоих ребят — в пять. И идет наблюдать за Джорджо. И это будешь не ты.
— Тогда Марко? — ответил Алекс с вопросительной интонацией.
— Это твое дело.
— Э-э-э, а что тебе не нравится?
— Всё нравится. Я сказал именно то, что имел в виду: это твое дело.
— Понял. Меня тихо и незаметно высекли за попытку переложить на других свою ответственность.
— Мне вот что непонятно, — задумчиво проговорил я, — почему мы играем в войну не всё время? Все так резко повзрослели и поумнели. Я просто чувствую заливающуюся в меня из космоса мудрость.
— Э-э-э, «война — это та же жизнь, только гораздо быстрее».
— Здорово! — восхитился я. — Сам придумал?
— Не-а, прочитал где-то.
В третий раз сегодня спать ложусь: все-таки Алекс был прав, воюют в основном по ночам. Или на рассвете.
Лежа на своем спальнике, я планировал завтрашний бой. Неудивительно, что он приснился мне немедленно, как только я закрыл глаза. В виде кошмара. Я проснулся, подкорректировал свои планы, чтобы не повторить кошмар в реальности, и снова заснул.
— Тревога! — услышал я сквозь сон.
Черт побери! Неужели я неправильно просчитал Джорджо? Я схватил бластер и колобком выкатился из палатки: что выскакивать в полный рост не стоит, я понял позавчера днем в лагере «Дракона».
Темно, ни черта не видно. Я пополз к кочке, за которой лежал во время прошлого оборонительного сражения. Чуть в стороне тихо опустился на землю Роберто.
— Отбой! — услышал я голос Гвидо, но вставать не торопился.
— Что случилось? — спросил я его через комм.
— Разведчики Джорджо. Двое. Мы их подстрелили.
— А больше точно не было?
— Вроде нет. Я сейчас как раз выясняю. Лента твоя пригодилась, — Гвидо сделал мне комплимент.
— Уложи этих бедолаг подремать до рассвета, — насмешливо предложил я. — А то ночью будут ходить кругами и мешать спать.
— Ага, — хмыкнув, согласился Гвидо, он оценил юмор ситуации.
