— И твои солдаты с дрожащими от ужаса коленками пойдут храбро сражаться с врагом?! Щас! — парировал я.
— Получается именно так!
— Нет, самое крайнее средство используется в самых крайних случаях. И это все знают.
— Да, — согласился капитан Ловере. — Но, по-моему, вы забрели не в ту сторону. Вопрос-то был задан очень правильный: почему с Энриком никто не спорил?
— Что, будем опрашивать всех? — поинтересовался Эрнесто. — С Роберто разобрались, его убедили, каждый раз одной фразой. Энрик, а если бы Роберто не согласился?
— Я бы обдумал то, что он сказал, возможно, прав он, а не я.
— Утратил бы авторитет! — сказал Джорджо.
— Наоборот, — включился в обсуждение Гвидо.
— Да, ты его как раз переубедил. Совершенно безо всяких аргументов. Как?
— А вот это ко мне, — заметил я. — Я в тот раз вышел из себя и не подумал, Гвидо дал мне возможность изменить заведомо неправильное решение. Спасибо ему за это. Вот и все.
— У тебя что? Совсем нет самолюбия?! — возопил кто-то.
— Как у барана на узком мосту? Нет. А зачем?
— Ну ладно, — удовлетворился Эрнесто нашими объяснениями. — Но больше же тебе никто ни разу не возразил!
— Ха! — ехидно произнес Джорджо. — Конечно, он же командовал стратегически! Больше никто ни о чем не думал, все только говорили «есть» и выполняли приказы!
— А ты умеешь мыслить стратегически? — притворно изумился я. — Я, например, не умею. И не могу требовать, чтобы кто-нибудь умел!
— Энрик, не переходи на личности, — осадил меня Ловере.
— Ладно, прошу прощения. Ну, я всегда спрашивал, нет ли вопросов. Если бы кто-нибудь придумал что-то интересное, он всегда мог сказать: «А почему бы нам не сделать вот так?» И всё.
— И почему никто не придумал?
— Потому что я лучше всех изображал уверенность в своих силах. Может, мы сыграем еще раз? — обратился я к капитану. — Теперь, наверное, у всех будут какие-нибудь идеи.
— Хочешь выиграть еще разок? У нас просто нет времени.
Я разочарованно вздохнул.
— Вот в будущем году, — продолжил Ловере, — у нас опять будет тотализатор: будем гадать, кто, Арриго или Бернардо, оказался лучшим учеником.
Оба парня покраснели от смущения и удовольствия.
— Пришлете мне диск с фильмом, — велел я.
— Есть! — откликнулись они оба по привычке.
Слушатели рассмеялись.
— Не смешно! — отрезал Джорджо. — Э-э-э, я просто не у того спросил! Почти все конфликты связаны с необходимостью сторожить лагерь. Поэтому, Гвидо, как тебе удалось сделать так, что с тобой никто не спорил?
— Ну, я составил график, показал его всем командирам рот. Постарался никого не обидеть. В караул я, разумеется, назначал всю роту целиком, а то бы я в жизни не разобрался.
— Ясно, — проворчал Эрнесто, он начал что-то понимать.
— Мне, правда, пришлось два раза всё менять, потому что кто-то уходил в рейд.
— И что? — заинтересованно спросил Джорджо. — Никто не протестовал?
— Ну почему, было раза три, только не в штабной палатке, поэтому этого нет в фильме, — пояснил Гвидо.
— И что ты тогда делал?
— Ну, если мне кто-то говорил, что он не пойдет в караул, я отвечал, что, если он так устал, я попрошу кого-нибудь другого его подменить. И уходил. После этого тот парень вылезал из палатки и признавался, что он еще в силах стоять на ногах.
Гвидо — просто умница! Жаль, что я всего этого не видел. Мне только бросился в глаза резкий контраст между его спокойным приказом («Мы выступаем через пятнадцать минут. В форме») и франческовой истерикой («Только придурок может собраться в лес в шлепанцах!»). Я пересел поближе к своему начальнику штаба и выразил ему свое восхищение.
Маленькую лекцию на тему «Как научить своих ребят стрелять», которую общими усилиями стрясли с молчаливого Лео, я слушал вполуха: мне не понадобится. У меня уже есть свой снайпер.
В какой-то момент я понял, что обсуждение сейчас закончится: желающих высказаться уже не осталось, вопросов мне больше не задавали. Малышня, удовлетворенная просмотром фильма и воспоминаниями участников игры, постепенно слиняла. Тони повисел у меня на шее, поблагодарил за заботу о двух его новых дружках, пожаловался на несправедливость (ну почему ему нельзя было с нами поиграть?!) и тоже куда-то слинял. Роберто исчез незаметно. Ему уже все ясно? Может быть, но почему он нас не подождал? И не сказал ничего!
Делать выводы и произносить чеканные формулировки, дабы желающие могли их законспектировать, капитан Ловере не стал. Он просто посмотрел на часы и предложил таким хорошим мальчикам топать спать до утра.
Когда мы вернулись домой, то обнаружили в палатке мрачного, как безлунная ночь, Роберто. Можно подумать, мы проиграли, а не выиграли.
— Чего такое? — спросил Алекс.
Роберто пожал плечами:
— Ммм, ну-у-у, э-э-э… Энрик, ты же обещал, что мы не будем лупить только Скандиано?
— Понятно, — догадался я, — ты ходил бить морды Альфредо и Франческо, так?
Роберто кивнул.
— А второго-то за что? — не понял Гвидо. — За компанию?
— Что-то вроде, — проворчал Роберто.
— И чего ты такой несчастный? — поинтересовался Алекс.
— Ну-у, э-э-э…
Побить они его не могли, даже вдвоем, это ясно. О! Вот именно!
