Он посерел от страха, но решил еще немного потрепыхаться и покачать права:
— Ты не имеешь права! Я капитану скажу!
— Скажешь. Потом. Но тебе это уже не поможет, — спокойно ответил я.
— Ну конечно! Я же не любимчик!
— Ну и радуйся, любимчика я бы предупреждать не стал, сразу бы влепил по полной программе. Всех касается, — добавил я для его приятелей.
Луиджи открыл рот, но, что сказать, не придумал. Вито был смущен, все-таки зверь-трава — хорошее средство. Остальные только напуганы. Ну вот, а я не хотел, чтобы меня боялись. С другой стороны, мы проведем в неприятном обществе этих типов три дня — и навсегда забудем об их унылом существовании.
Алекс был в ярости, Роберто и Гвидо всем своим видом демонстрировали, как они меня одобряют и поддерживают. Тони не понравилось, что он стал причиной такой бури страстей, но сделать он ничего не мог.
Лео, может, и не был со мной согласен, но спорить при мелких и обещать им свою защиту не стал.
— Иди, пожалуйста, третьим, — попросил я его, — к этим типам спиной лучше не поворачиваться. А подставить ножку тебе они не рискнут.
Лео согласно кивнул.
— А ты иди прямо передо мной! — приказал я Луиджи. — Алекс, двинулись.
Луиджи повиновался, что-то недовольно бормоча себе под нос. Здорово он испортил мне настроение, а могла быть такая приятная прогулка.
Малек продолжал ворчать до самой долины, а когда мы дошли к чистому ручейку на самом ее дне, решил выпить всю воду, наверное, чтобы никому больше не досталось. Я поднял его за шкирку:
— С ума сошел?! Кто ж так делает?
— Может, посолить? — спросил Гвидо, улыбаясь. Мы с Алексом засмеялись, вспомнив день нашего знакомства, первый бой, скалу, форт, даже внешне похожий на сковородку, на которой мы тогда жарились.
— Не-е, не надо, здесь воды сколько угодно и не так жарко, — помотал я головой, — только прочитай им лекцию, а то с ведром воды в животе и лошадь не бежит. Привал полчаса. Обедать будем на вершине.
— Я есть хочу! — сразу же возник Нино.
— Рано еще, — немного удивленно возразил Гвидо.
— А я хочу! — гнусавым голосом повторил Нино.
Я посмотрел на него насмешливо:
— Вот это и называется нытье по пустякам.
— Ты не имеешь права! — возопил он. — Я пожалуюсь капитану Ловере!
— Давай, — согласился я спокойно, — прямо сейчас, по комму. Соберитесь в кружок, позвоните ему и базарьте на здоровье, только отойдите в сторонку. Вы мне мешаете.
Я скинул рюкзак, размял плечи и устроился на травке. Моя команда последовала примеру.
Мальки убрались метров на десять и зашептались.
— А что за история с соленой водой? — лениво поинтересовался Роберто.
Гвидо вполголоса пустился в воспоминания. Тони недовольно насупился:
— А меня спрятали в подвал!
— Тебе, помнится, было восемь, маленький еще, — заметил его брат.
— А где граница? — поинтересовался хитрый, как лис, Тони.
— Вырастешь — узнаешь, — наставительно потянул я.
Тони надулся: бедный ребенок, он ожидал услышать число, например, двенадцать. И методом постепенного спуска убедить нас, что и младенцу можно дать в руки бластер. Сборище мелких пакостников, вверенных моему попечению, все-таки решило пожаловаться. Что-то они шепотом, но яростно говорили в комм. Только Вито, печально повесив голову, отвернулся от своей компании, перебрался поближе к нам, чем к ним, и устроился на траве, еще не решаясь присоединиться. Черт! Пригласить, или это его только смутит, отпугнет и заставит извиняться за то, чего он не делал? Я приглашающе ему улыбнулся, но он только мотнул головой.
Чего хочет от нашей лучшей в мире команды Ловере? Чтобы мы за три дня объяснили этим гнусным типам, чем отличается мужчина от придверного коврика? Сам капитан не решил эту задачу за три с половиной недели! «Это вызов», — серьезно сказал внутренний голос.
Комм пиликнул: мне пришло сообщение. Я приподнялся, взглянул на экранчик и прочитал:
Я едва не рухнул на траву от смеха.
— Чего? — удивились ребята, Гвидо как раз рассказывал про обстрел и раненого Паоло, и в этом не было ничего смешного. Я подсунул комм к носу Лео. Лео прочитал и присоединился к моему веселью. Ребята мне чуть руку не оторвали, пытаясь прочитать сообщение. Один за другим они отваливались, тоже принимались смеяться и бормотать нечто нечленораздельное.
Вскоре мы угомонились, но продолжали лежать на земле, тихо постанывая.
— Вот капитан с вами сейчас свяжется! Больше не будете издеваться! — услышал я голос Траяно с плачуще-истерическими нотками.
Это заявление вызвало новый взрыв хохота.
— Ой! Юмористы, — стонал Алекс, — всех достали.
Я стер сообщение с экрана: смертельный ужас вовсе не кажется мне лучшим другом педагога. Мало-помалу мы успокоились.
— Пора идти, — заметил Лео, взглянув на часы.
— Ага, — согласился я, дыша, как после долгого быстрого бега. — Не надо пересказывать им послание, — предупредил я команду.
