Пакостники имели вытянутые физиономии жестоко разочарованных мартышек. Интересно, что капитан сказал им? Может быть, ничего, просто прервал связь, но провал неловкой попытки смухлевать объяснил бы всё и последнему идиоту.
— Встали и пошли. Пока тем же порядком, — скомандовал я. — Дышать и идти равномерно, не останавливаться. Тони, глотни воды и подержи ее во рту, ты, похоже, досмеялся.
Тони сдавленно хохотнул.
— Всё! — велел Алекс. — Самурай должен держать себя в руках.
— А кто это такой? — поинтересовался Тони.
— На привале расскажу, — обещал я. — Ты еще не просветил своего братишку? — удивленно обратился я к Алексу.
— Он просто пока не добрался, — проворчал Алекс, — как доберется — мы все пожалеем.
Деморализованные пакостники, не протестуя, заняли свои места в колонне. Стоп! Если я хочу чего-нибудь добиться, нельзя их так называть. Даже мысленно. А как их называть? Мой Геракл окрестил бы их «глупыми котятами» — подходяще. А Тони у нас — «умный котенок», кстати, похож.
Примерно полчаса глупые котята шли молча. Начался подъем, пока еще довольно пологий, скоро мы дойдем до небольшой седловины, а после нее начинается крутой склон возвышающегося над всеми другими холма. Его, конечно, можно было обойти, но Алекс не захотел, и мне это тоже понравилось.
Я уже расслабился, как вдруг…
— Я устал! — заныл один глупый котенок.
— Я пить хочу! Почему нельзя? — заныл Романо.
Тони оглянулся и посмотрел на ровесников с величайшим презрением. Ну, смотри, умный котенок, теперь тебе нельзя жаловаться!
— Хлебни из фляжки, подержи воду во рту и выплюни, — велел я жаждущему и проследил, чтобы он так и сделал.
— Я устал! — опять заныл… кто это? Нино.
Роберто критически оглядел мальчишку и перекинул его рюкзак себе на плечо.
— Я тоже устал! — сразу же заныл Траяно.
Черт побери! Почему их не задушили в колыбели?.. Или не сделали им операцию по перемене пола?
— Давай сюда, — протянул я руку за его рюкзаком.
Вито оглянулся, открыл рот, закрыл его, сжал зубы, повернулся лицом к холму и сделал шаг вперед. Молодец! Этот котенок чуть получше. Я с подозрением взглянул на Луиджи, он отвел взгляд и не пожаловался. Интересно, почему?
— Вперед, — скомандовал я, — и кто еще раз остановится до седловины — пожалеет!
Напуганные котята потопали вперед. В седловине они упали на травку на склоне и сделали вид, что уже почти умерли, даже Нино и Траяно, которые довольно долго шли налегке. Алекс взглянул на часы и недовольно покачал головой:
— Медленно, — пояснил он, — я думал в три, ну в полчетвертого мы будем уже на вершине. А сейчас почти три.
— Ясно. Привал пятнадцать минут.
— При таком темпе мы к закату будем далеко от воды, — заметил Алекс.
— Значит, пойдем в темноте, — невозмутимо ответил я.
— Через большой глубокий овраг, — уточнил Алекс.
Я только поднял брови: беспокоиться будем последовательно.
Я вернул Траяно его рюкзак и сел помедитировать: надо подумать! Летучие коты покусай капитана Ловере! Почему он не предупредил нас пару дней назад?! Мы бы пошевелили извилинами. Выдали бы несколько интересных идей, обсудили и сейчас знали бы, что делать!
«Не выдавай желаемое за действительное! — велел ехидный внутренний голос. — Ты приучил своих друзей, что все придумаешь сам. Что их дело осознать твою великую идею и двигаться в русле… и всё будет тип-топ. Допрыгался! Это тебе не по полосе препятствий бегать!»
Стоп. Самогрызение не поможет. Надо изучить исходные данные, поставить задачу, придумать путь ее решения и идти к намеченной цели. Больше я ни о чем подумать не успел, потому что назначенное мною время привала истекло. Но, по крайней мере, я вылез из бездны черного отчаяния: мне задали задачу, которую я не могу решить! Я — и не могу?! Скажете, когда не решу!
Я открыл глаза и поднялся на ноги. Напротив меня стоял Луиджи и протягивал мне свой рюкзак. Я удивленно поднял брови.
— Ну, ты же тащил за Траяно… — пояснил он с наивным видом.
— Ну и что?
— Так нечестно!
— Надел рюкзак и пошел, — велел я тоном, способным осушить и превратить в пустыни пару-тройку приличных морей.
— Ну почему?! Так нечестно!
— Э-э-э, — потянул Роберто, — Энрик, ну я могу понести…
Я бросил на землю собственный рюкзак:
— Еще пять минут, а потом двигаем. Отойдем, — предложил я Роберто.
Пока мы с ним сделали пару десятков шагов, я сосчитал до десяти и успокоился достаточно, чтобы не попытаться задушить его, к чертовой матери!
— Наша цель, — объяснил я, сдерживая ярость, — состоит не в том, чтобы доставить их в лагерь, это можно сделать гораздо проще: нажать кнопку на комме, связаться с капитаном, капитулировать и попросить его прислать катер за этими нытиками. А потом выбросить из головы, что мы проиграли, даже не попытавшись победить. Хочешь? Давай. Только говорить будешь ты.
Роберто опустил голову и покраснел. Мы помолчали.
— Ладно, — согласился он, — ты прав. А что мы будем делать?
— Мне очень не нравится, что меня слишком часто об этом спрашивают. У тебя своя голова на плечах. Я не знаю, что мы будем… Я скажу, чего мы не будем… Потакать заведомым капризам, терпеть бессмысленное глупое нытье, позволять пакостничать.
