— А почему ты не протестовал, когда я взял рюкзак у Нино? И даже сам так же…
— Чтобы не спорить у них на глазах. Кроме того, теоретически, они действительно могли устать. А сейчас у нас привал. Вот я и говорю, что это заведомый каприз. И по этому склону с двумя рюкзаками… ты просто загремишь. И, пожалуйста, не жалей ты их сверх всякой меры. Не девчонки.
Роберто покивал.
— Ладно, пошли, — предложил я.
Мы вернулись к ребятам.
— Значит, так, — я сделал вид, что ничего не произошло, — первым идет Тони, Алекс его страхует и направляет в нужную сторону, потом Романо, Гвидо, Нино, Лео, Траяно, Роберто, Вито, Луиджи и я.
Тони и Вито сразу же начали надевать рюкзаки. Я улыбнулся этим котятам, а Лео поощрительно хлопнул Вито по плечу.
— Если ты страхуешь двоих — не иди последним, — предложил Лео.
— Ага, — согласился я, — тогда замыкаешь ты, а перед тобой Нино.
— Ну, так нечестно, — опять вякнул Луиджи, не особенно надеясь на успех своего предприятия.
— Сейчас я тебе устрою «честно», — пообещал я. — Мы идем уже почти четыре часа, давай теперь на такой же срок поменяемся рюкзаками. Нет? А что так?
Луиджи помотал головой, вздохнул, как раб на галере (обижают!), поднял свою тяжкую ношу (килограммов семь, на спине, даже не смешно!) и направился куда-то не туда.
— Передо мной! — велел я резко. — Вито, иди перед Луиджи, — добавил я гораздо мягче.
— Подлиза! — прошипел Луиджи.
Вито не отреагировал. Умница мальчик.
— Бывают только подлизы и нытики, — прокомментировал я, — первые тащат свой груз сами, в надежде на э-э… не знаю на что. А вторые пытаются свалить его на других и считают это великой доблестью. Понял, нытик?
Он не ответил. Кажется, это хорошо.
И мы пошли к вершине холма. Интересно, могу я сейчас выделить часть своих интеллектуальных ресурсов, чтобы подумать? Или всё мое внимание потребуется, чтобы котята не загремели вниз по склону? Праздный вопрос! Лучше скажи-ка ты, Энрик, почему нытики одновременно являются пакостниками? Если это взаимосвязано, то, добившись положительных сдвигов в чем-то одном, можно рассчитывать, что и другое противное свойство потеснится с занимаемых им позиций. Хм, Вито — несомненный пакостник, но почти не нытик. Стоп. Не торопись. Допустим, очень хорошо меня понял в первую нашу встречу. Самый ценный опыт приобретается на собственной шкуре. Тогда почему он гоготал, когда Тони упал на склоне? Потому что он не один. За компанию! Как все в его стае! Капитану следовало выдать мне их по одному, на пару суток каждого, тогда наши шансы были бы гораздо выше.
В этот момент Луиджи споткнулся, и мне пришлось его ловить. Я поставил его на ноги:
— Давай-давай, топай.
Он фыркнул, вздохнул под гнетом тирании и пошел дальше.
Продолжим. Итак, почему пакостники одновременно являются нытиками? Почему слабые любят поиздеваться над чужой слабостью? Ха! Очевидно, потому и любят! Тупица и бездарь пишет пакостное слово на памятнике человеку, ботинки которого чистить недостоин. Памятник не может себя защитить и отомстить обидчику. Всё понятно: стремление пакостничать, издеваться, трусость, нытье суть внешние проявления отсутствия ума и характера. Подарить им ум и характер за три дня?! Да ты спятил, парень, проще устроить революцию в кремонской зоне!
Революцию будем делать потом. Сейчас будем воспитывать пятерых десятилетних мальчишек, от которых отказался капитан Ловере. Педагог умный, умелый и опытный.
Я еще пару раз ловил падающего Луиджи и столько же раз — Вито, прежде чем мы добрались до середины крутого склона.
— Дышите ровнее, — поучал я своих подопечных, — и не останавливайтесь. Пусть медленно, но идите, а то быстрее устанете.
На середине склона сломался Романо. Хм, он показался мне покрепче других, поэтому я поручил его Гвидо, все-таки наш начальник штаба пока еще недостаточно тверд, чтобы гнать в гору хнычущего щенка. А Романо лег на траву и заныл:
— Я больше не могу-у!
Не мог бы — ныть бы тоже сил не было. Черт бы его побрал! У моих как раз дыхание установилось, я даже поверил, что они без жалоб дойдут до вершины.
— Идите вперед, — скомандовал я, — Гвидо, пригляди за Луиджи, а этого оставь мне.
— Я тоже устал! — заявил Луиджи.
— Заткнись и береги дыхание! — отрезал я. — Как девчонка, — проворчал я себе под нос, но так, чтобы он слышал.
Он всхлипнул, но послушался.
— Вито, иди перед Нино.
Лео приглядит за обоими. Я присел на склоне рядом с лежащим Романо и посмотрел представление в театре одного актера для одного зрителя. Через несколько минут разнообразные ахи и охи закончились.
— Ты чего? С Новой Сицилии? — немного насмешливо поинтересовался я.
— Не-ет, — заныл он.
Хм, каким-нибудь больным он быть не может, во-первых, лечится всё, во-вторых, его бы просто сюда не взяли… Нормальный домашний ребенок, в детском военном лагере первый раз, но… Но ведь четыре года тренировок! Каждый день! Куда смотрел его сенсей?
— А откуда? — продолжил я расспросы.
— Сам ты с Новой Сицилии! Я те ща как дам!
Я расхохотался:
