— Хм, ты думаешь, у нас получится?
— Ну, сдвиг есть, ты же видишь. Хотя я признаю, что изменение обратимо. Так быстро такие проблемы не решаются.
Я пересказал Лео свои рассуждения и выводы, очень позабавил его терминологией: «глупые котята», «упругая деформация».
— …И надо ковать железо, пока горячо. Как бы объяснить хотя бы Романо, что смеяться над чужими бедами недостойно? — закончил я свою речь.
— Ммм, я думаю, он сам захочет поговорить с тобой наедине.
— Почему?
— Когда ты сказал, что любимчикам ничего нельзя, Вито тебя понял, а Романо был озадачен и немного напуган. Он постарается уточнить.
— Угу, хорошо бы. Мне кажется, что пакостником можно перестать быть в одночасье. Ну, просто один раз встать на место другого и почувствовать. А тогда и нытиком быть уже как-то… неестественно.
В этот момент предмет нашей беседы, дрожа от холода и размахивая ботинками в одной руке и камуфляжкой в другой, прибежал к костру греться.
Лео поднялся:
— Пойду вытащу остальных, пока не заледенели.
Я кивнул. Мы оба с трудом подавили желание смеяться.
Я немного поворошил угли — умирающий костер подарил нам последнюю волну своего тепла.
Романо перестал дрожать и присел на корточки рядом мной, грея руки над огнем и застенчиво на меня поглядывая.
Я поднял брови и поощрительно улыбнулся: спрашивай. Он оглянулся в сторону ручья:
— Э-э-э, Энрик…
— Да?
— Ну, сейчас все придут…
— Переодевайся скорее — и отойдем в сторонку, десять минут у тебя есть.
Через пятьдесят пять секунд котенок был одет и обут, хм, прямо как солдат по тревоге.
Я поднялся и повел его на край того самого склона, который он с таким трудом одолел. Романо краснел, кусал губы, смущался, потом набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:
— Это я тогда пожаловался капитану на тебя!
— Ха, вместе с Луиджи, и это была его идея. И идея подразнить Роберто тоже была его.
— Откуда ты знаешь?!
— Нетрудно догадаться.
— И сегодня тоже… — голос его увял, — Вито отказался и ушел, а я — нет.
— Почти месяц тобой управлял человек глупый и начисто лишенный совести…
Он опустил голову и покраснел.
— …Это уже нельзя изменить, но ты можешь запомнить и не повторять…
Он кивнул.
— Ты хотел еще что-то спросить, — напомнил я.
— А что значит, мне ничего нельзя?
— Нельзя ныть, жаловаться, делать пакости и смеяться над чужими бедами. Ты же не хочешь, чтобы смеялись над твоими. И все остальные люди так же…
— Ты не злишься?
Я помотал головой:
— Нет. Кто же сердится на глупых щенков? Но с этой минуты я уже могу на тебя рассердиться. Понял?
— Ага, — расплылся он в улыбке.
Мы вернулись на полянку. Все уже были там, одетые и обутые. Костер залит водой. Гвидо оценивающе посмотрел на глупых котят:
— Давайте сюда ваши рационы.
— Это мой! — завопил Луиджи.
— Да, конечно, — проникновенно, на выдохе, с легкой издевкой в голосе ответил Гвидо. — Не беспокойся: вечером на привале я тебе его верну нетронутым.
Луиджи недовольно запыхтел и вытащил из своего рюкзака коробку с рационом. Нино и Траяно последовали его примеру. Наши любимчики начали влезать в лямки своих ни на грамм не полегчавших рюкзаков. Ладно, завтра с утра мы уже и их разгрузим. Лео с подозрением смотрел на кряхтящего Романо.
— А ну-ка сними! — скомандовал он. — Тони, ты тоже.
Лео взял рюкзаки в руки и взвесил, потом перекинул мне:
— Всё ясно, то-то он так пыхтел на склоне. Что за кирпич ты тащишь?
У Романо от удивления отвисла челюсть:
— А? Я?
— Гвидо? — спросил я.
— Собирались на моих глазах, и я их всех потом приподнял, — у моего начальника штаба даже зрачки расширились — я усомнился в его компетентности!
Я уронил рюкзаки на землю.
— Разбирай, — велел я Романо.
Я заметил, как Луиджи посерел от страха. Подрожи, подрожи, пакостник! И ведь сделал он это еще утром, в лагере! Когда между ним и Романо были мир и согласие. Вот почему Луиджи не хотел идти к ручью! Но Лео остался здесь, и шито-крыто не получилось.
Романо извлек из складок своего спальника два довольно больших плоских камня, килограмма по полтора каждый, не меньше: таких полно на берегу, где мы собирались.
Луиджи сделал движение, как будто вознамерился удрать, и я схватил его за воротник:
— Ну, кому еще ты подложил пару булыжников?!
— Да никому! — завопил Луиджи, не понимая, что этим выдал себя с головой. — Это он сам!
— Гвидо, я ему не верю ни на фальшивый сестерций, проверь, пожалуйста, — попросил я спокойно, продолжая держать старающегося вырваться Луиджи за шкирку.
Нино и Траяно, очевидно, догадались, что шутить я не расположен, и слово, которое дал утром, сдержу, поэтому вид имели испуганный, хотя ничего и не сделали. Романо смотрел на Луиджи с ненавистью. Лео опустил ему руку и плечо: спокойно. Тони и Вито тоже чуть было не бросились бить пакостника, Роберто и Алекс вовремя их поймали.
Гвидо подождал, пока страсти улягутся, и скомандовал.
— Проверьте все свой груз. Энрик, ты тоже.
— Не могу, — откликнулся я, — этот, — я голосом выразил свое отвращение, — удерет.
— Ну чо? Я ничо не сделал! — захныкал Луиджи. Я проигнорировал.
— Это не я! Это Нино!
Нино посмотрел на него с возмущением:
— Он врет!
— Знаю, — откликнулся я спокойно. — А ты знал?
