— Тихо! — прикрикнул Алекс. — Не мешай.
Траяно заткнулся. Мы замерли: в такой тьме родник можно найти только по звуку текущей воды.
— Слева, — сказал Лео через пару минут.
— Угу, — согласился Алекс.
Я лично ничего не слышал, но поверил. Траяно снова начал всхлипывать.
— Тигренок, прекрати! — велел Гвидо.
Траяно, похоже, вспомнил, кто он такой. Мы побрели влево и, метров через сто, при свете наших фонарей, увидели, как сверкает вода в маленьком ручейке.
— Ну, всё, — утешил Алекс смертельно уставших тигрят, — родник в ста метрах, не больше, и там полянка.
Когда мы остановились, Траяно рухнул на землю, даже не сняв рюкзак. Гвидо хмыкнул и занялся этим вопросом сам.
Очень осторожно я стянул лямку с левого плеча. Еще палатки, костер, топливо…
Лео положил руку на мое правое плечо и надавил:
— Сядь, без тебя обойдемся, — заботливо прошептал он. Я помотал головой:
— Нельзя.
Лео посмотрел на меня нахмурившись. Летучие коты! Хватит спорить!
— Романо, — скомандовал я, — ты пойдешь с Лео за топливом. Гвидо, костер чтоб горел через три минуты. Вито, ты будешь моей левой рукой. Давай, доставай плащ-тенты.
Лео недовольно покачал головой, но отправился за дровами, забрав с собой Нино и Романо.
— Траяно, встань. Возьми фонарь и посвети нам, — моя жестокость когда-нибудь войдет в легенды.
Мальчишка со стоном поднялся, я отдал ему пригревшегося, задремавшего лисенка:
— Подержи. Чем быстрее мы разобьем лагерь — тем скорее отдохнем, — заметил я.
Пока Алекс, Роберто и я с помощью тигрят (объяснять как не было сил, поэтому мы только командовали «подай то, подержи это, потяни здесь») ставили палатки, Лео с Нино и Романо притащили довольно большую сухую сосну: на всю ночь хватит, а Гвидо разжег костер.
Следующая педагогическая задача: мне пора прекратить так явно демонстрировать Луиджи свою неприязнь, поэтому говорить ему «я тебе не доверяю…» я не буду. Запихнуть их всех в одну палатку? Э-э-э, чем-то мне это не нравится. Наши тигрята весь день вели себя идеально и всячески старались наладить отношения со старшими товарищами, а вот между собой… Бедняге Луиджи сегодня никто из них ни одного слова не сказал, с самого утра. Траяно тоже оказался на отшибе. У Тони с Романо какой-то конфликт, и я не знаю, в чем дело.
— Ты сядешь наконец?! — рявкнул на меня Лео. — Или тебя завтра надо будет нести в виде трупа.
Я схватил его за рукав, подтянул к себе, заставил сесть рядом и очень тихо объяснил, какая задача ввергла меня в ступор.
— Все вместе… Они опять передерутся, — заметил Лео.
— О! — обрадовался я. — Так я и скажу. Хотя не будут они драться, сил нет. Ну, я понял, ладно.
— Тогда снимай камуфляжку, если сможешь, — немного насмешливо предложил мне Лео. — Будем тебя лечить.
Камуфляжка снялась, а вот футболка — нет: плечо отекло и раздулось до устрашающих размеров.
Лео разорвал футболку по шву, стянул ее с меня, смочил в ручье и сделал мне ледяной компресс.
— Ды-ды-ды-ды, холодно, — пожаловался я.
— Потерпишь, — отрезал Лео, — глупость наказуема.
Я только вздохнул: Лео тоже тиран, вроде меня. Тигрята смотрели на меня с жалостью, вот черт, этого мне только не хватало! Траяно, то ли чтобы избавиться от обузы, то ли чтобы меня утешить, отдал мне спасенного звереныша. Я его помыл, поливая нагревшейся за день водой из фляжки. В отличие от серебристо-серой матери детеныш был покрыт желтым младенческим пушком. Лапы казались слишком массивными для такого хрупкого и изящного существа. Острая лисья мордочка и огромные уши. Он был невероятно обаятелен, как все дети. Интересно, детеныши горынычей тоже симпатичные? Смыв с лисенка грязь, я завернул его в чье-то полотенце. Он свернулся калачиком у меня на коленях и опять задремал.
Все уселись в кружок у костра и принялись за поздний ужин.
— А как его зовут? — спросил Тони, кивая на лисенка.
— Э-э-э… Стратег! — заявил я серьезно. — Это чтобы Лео было кого так назвать!
Ребята тихо рассмеялись. Новоокрещенный Стратег проснулся и заинтересовался нашим ужином. Я предложил ему размоченные в теплом молоке крекеры, и он занялся едой.
— А про римских легионеров… — разочарованно спросил Вито.
Мы устало посмеялись.
— Никакого угомону! — заметил Роберто.
— Не сейчас, — серьезно сказал я. — Как поужинаем — сразу спать. Надо их положить через одного, — продолжил я, — а то опять передерутся. Так что в маленькой палатке — Вито, Романо, Нино, Лео и я. А все остальные — в большой.
На усталом, осунувшемся лице Луиджи стала появляться робкая улыбка. Настоящая, не как у мелкого пакостника. Потом он вспомнил, что крайний срок наступает уже утром, и посмотрел на меня с испугом. Я промолчал. Разговор будет завтра, и не по моей инициативе — тебе придется набраться храбрости! А там посмотрим.
Мальков загнали спать (на этот раз без особого труда), и Гвидо распределил вахты, этой ночью моя очередь наступала последней.
— По-моему, — грустно произнес я, обращаясь к Алексу, но так, чтобы все слышали, — Гвидо мне за что-то мстит.
— Конечно, — легко согласился Гвидо. — Нечего было записывать меня в калеки. Вот сам и попробуй!
