У реки необыкновенно подобревший Алекс позволил котятам побросать «кошку» на другой берег. Я пятнадцать минут любовался этим безобразием, а потом напомнил, что времени у нас совсем нет.
— Ну-у! — заныли разочарованные котята. Я грозно на них посмотрел. Они притихли.
— Зануда! — обругал меня Алекс, раскручивая «кошку».
— Котята не смогли перебросить «кошку» на тот берег, — заметил я, — и это естественно.
Мы посмеялись. Повзрослевшие в одночасье котята без нытья и жалоб перебрались через реку: такое препятствие уже не казалось им страшным. Прекрасно.
— Река делает петлю, — пояснил Алекс. — Мы, конечно, пойдем прямо. А болото начинается вон там, — он махнул рукой.
Примерно в километре от нас виднелись какие-то высокие ярко-зеленые заросли — обещанный Алексом тростник.
— У кого фляжка пустая — наполнить, — велел Гвидо, — и не вздумайте пить как лошади.
— А как пьют лошади? — влез Романо.
— Это я тебе потом расскажу, — обещал я. — Ну, ты понял? Чем больше пьешь — тем больше хочется.
Он покивал.
— Алекс, ты первый, до болота. Плохо тут с ориентирами, — скомандовал я.
Через десять минут перед нами выросла зеленая стена в полтора моих роста. Алекс сделал шаг и застрял — довольно толстый тростник опутывали какие-то вьющиеся растения с весьма прочными стеблями.
— Надо водить с собой дрессированного маракана, — предложил я.
— Делать-то что?! — не выдержал Роберто. — Резака нет.
Я раскрыл свой десантный нож:
— Сменишь меня через полсотни метров, — и врезался в заросли.
Уже через двести метров я пожалел о своей самоуверенности. Еще через несколько метров Лео оттер меня плечом:
— Передохни. Будем меняться почаще, — и пошел вперед.
Я остановился.
— Надо снять с него рюкзак, — предложил Гвидо. — И с тебя надо было снять, я поздно догадался.
Я только кивнул, скинул рюкзак на скошенный тростник и уперся руками в колени, переводя дух. Вито и Романо остановились передо мной, как адъютанты перед командующим:
— Энрик! Ты как? — испуганно спросил Романо.
— Вроде жив пока, — признался я. — Не пугайся. Сейчас немного отдышусь…
— Хорошенький маршрутик, — с иронией заметил Роберто, останавливаясь рядом, — интересные у Алекса представления о дорогах.
— Предпочитаешь асфальт? — спросил я, успокоив дыхание.
— Ха! — ухмыльнулся Роберто и отправился следить за Лео, чтобы вовремя его сменить. Очень серьезный Луиджи проследовал за ним.
Без рюкзаков дело пошло поживее, но все равно идущий впереди периодически отваливался в сторону, тяжело дыша. Тогда его заменял следующий. Каждый раз при этом Романо смотрел на меня умоляюще, в надежде, что я передумаю и позволю ему покосить тростник. Лео ворчал, что глаз да глаз нужен не за котятами, а за мной, а то рухну мертвым. Зато я первым увидел просвет: заросли кончились. Болото продолжалось дальше, но это были уже пустяки. Впереди, в трех километрах, Алекс обещал высокий, твердый берег. «Чмок, чмок, чмок», — раздавалось у нас под ногами. И вот, наконец, твердая земля.
Все выбрались на высокий берег, рухнули на траву и некоторое время лежали, не в силах подняться.
Минут через пять Гвидо подкатился ко мне:
— Смотри, что у меня есть! — Он разжал кулак и предъявил мне шесть эмблем с тиграми.
— Ты — гений! — шепотом воскликнул я. — Как ты догадался?!
— Ну, Тони поглядывал так… с завистью, я и решил, что малькам понравится.
На рукавах наших камуфляжек остались эмблемы армии «Прыгающий тигр», и почему-то никто не торопился их сдирать. А эмблем сделали пятьдесят, и Гвидо, как начальник штаба, хранил запас у себя.
Наши героические котята за весь день ни разу не заныли, не попросили есть, не пакостничали, не злорадствовали, иногда просили разрешения хлебнуть воды из фляжки — и обычно его получали. Их обязательно надо наградить.
Я поднялся на ноги: сначала мы проведем торжественную церемонию, а потом искупаемся и пообедаем.
— Подъем! — скомандовал я.
— Чего еще? — устало потянул Алекс.
— Подъем, — повторил я командным тоном.
Все поднялись.
— Котята, построиться в одну шеренгу.
Удивленные котята сделали, что им было велено.
— За стойкость и мужество, проявленное в борьбе с оврагами, реками, болотами, голодом, жаждой, усталостью страхом, наши котята переименовываются в тигрят. И в знак этого повышения получают эмблемы «Прыгающего тигра».
Мои друзья успели сориентироваться и организовали туш, овацию и крики «Ура!». Тигрята тоже радостно попрыгали.
Я раздал эмблемы и пожал горячие замурзанные ладошки. Луиджи смотрел исподлобья, но руку мне протянул. Нет, мальчик, прощать тебя просто так я не собираюсь: тебе придется набраться храбрости, никуда не денешься.
Потом Вито и Романо поспорили, кому первому я должен прилепить эмблему.
— Ну вот, — недовольно потянул я, — опять мелочитесь. Какая разница?
Мальчики опомнились, еще немного — и мне пришлось бы их ловить, чтобы прилепить-таки им на рукава своего злющего тигра.
— Купаться, обедать, отдыхать, в пять часов выступаем, — скомандовал я.
Внезапно мои друзья хором рассмеялись.
— Чего? — удивился я.
— Пять часов! — сквозь смех проговорил Алекс. — Традиция.
— А?! — тоже улыбнулся я. — Я не виноват, так получилось. В воду!
