Хотя в настоящей статье славянофильство и охарактеризовано как проект, пропагандирующий социальные изменения, не следует упускать из виду тот факт, что этот проект не увенчался успехом: он не сумел оформиться в плодотворное движение, прежде чем интеллектуальная жизнь приняла радикальные формы. Либерализация общества после смерти Николая I сопровождалась появлением в среде интеллигенции потребности срочно наверстать упущенные возможности. Когда наконец возникли условия для социальных перемен, интеллигенция пожелала немедленно ускорить и углубить их. Романтические представления о духовном обновлении нации стали рассматриваться как абсурдные всеми, кто верил в возможность вызвать с помощью политических инструментов быстрые и радикальные перемены в обществе (Rabow-Edling, 2006: 138).
Русский фундаментализм никогда не принимал массового характера, потому что группа активистов, способных нести в народ этот интеллигентский проект и сделать его народным общественным движением, никогда не были основной частью славянофильства. Когда социальная мобилизация позволила представителям среднего класса получать образование, возникшая новая сила сформировала гораздо более радикальное и мощное движение, причем с иной политической программой. Русский фундаментализм был заменен радикальным модернистским движением, участники которого осознавали всю силу масс и ставили задачу получения контроля над государственной властью ради проведения необходимых социальных реформ.
Идеи славянофилов на позднем этапе можно изучить на примере сборника «Вехи» — своего рода реакции на опыт революции 1905 г. (Shragin, Todd, 1977). Авторы статей сборника подвергли критике марксизм, выступая с позиций, защищающих духовные ценности, высказываясь против господства материалистических и позитивистских взглядов, демонстрируя приверженность религии и метафизическому мировоззрению. Многие из авторов утверждали, что материалистический по своему духу коммунизм есть не что иное, как следствие западной индивидуалистической рациональности. По их мнению, поддержка радикальными представителями интеллигенции прагматической морали не позволяла им по-настоящему понять такие истины, как Бог. Основной огонь критики поздних славянофилов был направлен на радикальную интеллигенцию, а именно, на ее стремление свергнуть правящий режим и на пренебрежение ею моральными аспектами. Авторы «Вех», как и ранние славянофилы, подчеркивали значение духовной жизни, а потому считали духовное становление человека делом более важным, чем социально-политические реформы (Tompkins, 1957: 22–23).
Несмотря на критику марксизма поздними славянофильскими авторами, некоторые исследователи усматривают влияние идей славянофильства на формирование марксисткой идеологии в России, в частности, в славянофильских притязаниях на спасение мира и оказание помощи Западу. Когда большевики пришли к власти, они ставили перед собой не только задачу построения социализма в России, но и намеревались предложить идею революции всему миру. По их мнению, Россия становилась образцом для последующего освобождения Запада от пут буржуазных государств — по сути, речь шла о той же славянофильской концепции, только в новом облачении. Иначе говоря, славянофилы подготовили почву для распространения глобальных мессианских амбиций, возникших в ходе Октябрьской революции 1917 г. (Хаджариян, 1382 (2004): 75).
Несмотря на это, после Октябрьской революции, как нам представляется, славянофильские взгляды не играли в обществе особой роли. Так продолжалось до 60-х гг. XX в., когда разоблачение культа личности Сталина создало почву для новых поисков пути развития России, который пролегал бы между Западом и Востоком. В сравнительно свободной интеллектуальной атмосфере русская мысль вновь пережила очередное возрождение. В работах интеллектуалов, получивших название «деревенщиков», марксизм-ленинизм рассматривался как западная доктрина, а его отрицательные последствия, такие как экономическая отсталость русской деревни, подвергались критике. Эти авторы верили в то, что истинно русский образ жизни заключается в нравственных ценностях и традициях сельского народа. Продолжая путь ранних славянофилов, они настоятельно советовали русской интеллигенции прекратить ориентироваться на западные концепции и изменить свое негативное отношение к русской мысли (Brown, 1978: 219–271).
