Мотаххари высказывался вполне в унисон этим представлениям: «В исламе, в целом, не приветствуется трата интеллектуальной энергии на проблемы, размышление над которыми не дает ничего кроме умственного истощения, то есть те проблемы, путь к изучению которых закрыт для человека, а также те проблемы, которые гипотетически могут быть исследованы, но не несут человеку никакой пользы. Пророк (Да благословит его Аллах и род его!) считал пустым то знание, обладание которым не приносило пользы и отсутствие которого не наносило вреда…» (Мотаххари, б.г., с. 58).
Мотаххари полагал, что развитие человеческого общества представляет путь к совершенству. Будущее человечества виделось ему некоей социально-политической общностью. Выдвигая этот тезис, он опирался на единую природу человека, сотворенного благим творцом. Зов этой природы, в конечном итоге, приведет к устранению всех второстепенных различий между людьми и вернет всех к единой сущности: «Согласно теории первоосновности изначального устроения человека
Как было сказано, модерн определяется приоритетом изменений как таковых, касающихся трех основных сфер, две из которых были проанализированы, и теперь мы переходим к третьей, представляющей собой изменение мотивов, часто проявляющих себя в виде целей и намерений.
В эпоху премодерна человек довольствовался тем, что имел, поскольку всё, включая статус, богатство, власть, представлялось изначально предопределенным. В таком контексте познание, мотивированное инициативой, творчеством, новаторством, не приветствовалось: сущее само проявит себя, а приложение усилий лишено ценности. Движение общества носило циклический характер.
Однако в эпоху модерна реальность стала проявлять себе по-другому, а непритязательность сменилась страстью к наживе и алчностью. Человек и общество уже не довольствуются тем, что имеют, а желают иметь больше и лучше. В эту эпоху власть, богатство и социальный статус становятся результатом осмысленных и целенаправленных действий человека, разворачивающихся в рамках организованных структур, а не достигаются путем дарения или получения по наследству. Знание, сопряженное с креативностью, инициативностью, стремлением к открытиям и новациям, является одним из ключевых мотивов человека эпохи модерна. Чувство самоуничижения сменяется чувством всесилия. Человек уже не ощущает себя полностью зависимым от природных стихий или пленником сложившихся общественных структур. Напротив, применяя свой разум и волю, он открывает законы природы, более уверенно взаимодействует с ней и упорядочивает ее. Он организует общественное и личное пространство в соответствии со своими планами, не позволяя невидимым и неподвластным силам руководить собой и создавая подконтрольное себе пространство. Эта сила превращает человека, стремящегося к возвышенному, в человека, стремящегося к господству, а на смену культуре ожидания и застоя приносит культуру прорыва и движения. Циклическое движение и жизнь на одном месте уступает права становлению и бытию в различных средах и пространствах. Человек этой эпохи всегда делает шаг вперед и избегает консерватизма. Вероятно, именно поэтому разрыв между сущим и должным все более и более сокращается — множество вещей, относящихся к сфере должного, становятся сущими. Так возникает прогресс как еще одна из ключевых целей или интенций модерна.
Господство, инициативное и новаторское познание, а также прогресс представляют собой три интенции, или мотива, которые породили и сформировали модерн, самой большей силой из которых обладает прогресс, так что господство и познание эпохи модерн объясняются и обосновываются логикой прогресса.
Эти интенции были четко выражены в словах Кришана Кумара[132]: «Разумеется, модерн считается одной из основ западного общества. Верность и преданность постоянному росту и непрерывным инновациям требует от нас того, чтобы считать имеющиеся формы лишь временными, условными и преходящими. Поэтому необходимо всегда ожидать появления новых форм» (Кумар, 1378–1379: 82–84).
Именно этот элемент отмечен в рассуждениях Юргена Хабермаса, Энтони Гидденса, Тони Пинкни[133] и Эррана Гейра[134]. Эран Гейр пишет: «Модерн сопровождается необходимостью прогресса в познании, рациональной сфере, технологиях, искусстве и экономике и начался с секуляризации христианской эсхатологии» (Гейр, 1380: 18).
