Эта кажущаяся дихотомия отражает разделение между широкими слоями оседлого населения и военными классами, характерное для исламского мира со времен Аббасидов. Оседлое население, как городское, так и сельское, обладало незначительным военным потенциалом, за исключением тех случаев, когда оно было обучено и экипировано как пехота с огнестрельным оружием. Отношения Сефевидов с туркменскими племенами обеспечивали им контроль над большей частью военной силы страны, за исключением таких маргинальных областей, как Белуджистан и афганские горы. Распространение огнестрельного оружия не имело большого политического или социального эффекта в сефевидских владениях. Сефевиды набирали мало крестьян на военную службу, и они никогда не становились политической силой, в отличие от Османской империи. Сефевидская политика и военная вербовка следовали моделям, характерным для исламского мира до порохового периода. В вооруженных силах преобладали мусульманские кочевники и преимущественно христианские чужаки, набранные в основном через механизм военного рабства.
Историки периода Сефевидов подчеркивают разделение на тюрков и таджиков. По словам Владимира Минорского, "как масло и вода, турки и персы не смешивались свободно, и двойственный характер населения глубоко влиял на военную и гражданскую администрацию Персии" 2 Эта двойственность не была простой борьбой за власть. Таджикские бюрократы, администраторы и улама не хотели становиться вождями туркменских племен; туркменские вожди не могли функционировать без таджикского административного опыта. Отношения всегда были симбиотическими; внутри симбиоза шла борьба за доминирование. В этой борьбе, однако, таджики были союзниками правителя, поскольку их предполагаемые интересы - политическая теория, в которую они верили и которую передавали, - заключались в концентрации власти в центре. Присущая туркменским вождям военная мощь делала естественным стремление к автономии. У таджикских администраторов не было таких амбиций; власть, к которой они стремились, могла прийти к ним только в качестве продолжения правителя. Эндрю Ньюман проницательно описывает сефевидское государство как "проект":
История Сефевидов - это история роста их составных избирательных округов: Если задолго до взятия Тебриза на протяжении большей части XVI века в политическом центре проекта доминировали союзные военно-политические интересы турок и административные интересы таджиков, то [последний правитель Сефевидов] султан Хусайн получил признание целого ряда иностранных торговых, политических и религиозных интересов, а также племенных, таджикских и гхуламских военных, политических и административных придворных элементов, коренных мусульманских, христианских и иностранных ремесленных и торгово-политических классов.3
Когда шах Исмаил назначил таджикского амира Яр Мухаммада Исфахани, известного как Наджм-и Сани, командующим армией, которую он отправил в Хурасан в 1512 году, он сделал это для того, чтобы установить свою собственную власть и сделать себя правителем Сефевидской державы. Неповиновение кызылбашских амиров, приведшее к поражению при Гуждуване (см. ниже), показало, что он не смог этого сделать. Кызылбаши возмущались таджикской властью - не обязательно таджиками как группой, - потому что это означало потерю их автономии в пользу центрального правительства. В конечном итоге спор между турками и таджиками не был этническим, хотя этническое соперничество, безусловно, присутствовало. Это было столкновение по поводу природы государства. Реформы шаха Аббаса означали победу таджикской программы, но таджики не пользовались многими благами. А победа централизации оказалась временной.
ХРОНОЛОГИЯ
Я разделяю историю Сефевидов на пять этапов: (1) суфийский орден, от создания суфийского ордена Сефевидов шейхом Сафи до воцарения шаха Исмаила; (2) создание империи, с 1501 по 1514 год; (3) племенная конфедерация, с 1514 по 1588 год; (4) преобразования Аббаси, с 1588 по 1629 год; и (5) инерция и деградация, с 1629 по 1722 год.
Суфийский орден