Несмотря на предвыборные махинации, голосование 7 марта 2010 г. прошло без осложнений при явке 60 % и редких, как сообщали, случаях нарушения порядка по всей стране. Единственным человеком, для которого это мероприятие не прошло так гладко, был аль-Малики.
Блок «Аль-Иракия» получил на два места больше, чем «Коалиция в поддержку государства закона», с результатом 91:89. «Аль-Иракия» показала хорошие результаты даже на шиитском юге, собрав 200000 голосов. Число мест в новом парламенте было увеличено с 275 до 325, но даже это не помогло премьеру, поскольку 262 места были заняты депутатами, избранными впервые, и это означало, что почти весь прежний парламент оказался невостребованным. По всем данным, аль-Малики не набирал достаточного количества голосов. Он должен был формировать правительство в союзе с каким-либо из других успешных блоков20. Поражение до крайности обострило его паранойю.
Несмотря на то что наблюдатели ООН признали выборы честными, аль-Малики обвинил их в сговоре с иракским избиркомом, преследовавшим цель свергнуть его. Он утверждал, что это был необаасистский заговор, поддержанный Соединенными Штатами, и настаивал на пересчете голосов. Аль-Малики использовал все средства, бывшие в его распоряжении, — даже пошел на нарушение Конституции Ирака, — чтобы при помощи выборов отдать власть в руки своего правительства.
Тем не менее избирательная комиссия зафиксировала победу «Аль-Иракии». На следующий день президент Ирака Джаляль Талабани вылетел в Тегеран на переговоры между «Коалицией в поддержку государства закона» и «Иракским национальным альянсом»21. «Аль-Иракия» должна была быть остановлена любой ценой, даже если это означало, что соперничающим шиитским партиям придется работать совместно под наблюдением и с благословения их спонсора — Исламской республики Иран. Новое правительство должно было быть сформировано посредством этих переговоров и с помощью сложного маневрирования. В конце концов аль-Малики создал-таки правительство национального единства, включив в него представителей и курдов, и «Аль-Иракии», но сохранив за собой пост премьер-министра22.
Одиерно, однако, не без оснований полагал, что иранское вмешательство в выборы в суверенной стране будет воспринято иракскими суннитами как грубейшая манипуляция23. То же самое беспокоило и Али Хедери, бывшего американского дипломата, прибывшего в Зеленую зону вслед за вводом сил Коалиции в 2003 г. и работавшего помощником Райана Крокера во время «Пробуждения» и «большой волны». Сегодня Хедери считает, что восприятие выборов 2009 г. американцами только еще больше разжигает обиды иракских суннитов, убеждая многих в том, что их намеренно не допустили во власть. Все происходившее после выборов не дает никаких оснований усомниться в этом. Посол Хилл сравнил победу «Аль-Иракии» с возвращением белых в Южную Африку. Вице-президент Джозеф Байден, которому президент Обама поручил курировать иракскую политику, публично заявил: «Аль-Малики ненавидит этих проклятых суннитов», но тем не менее смирился с возвращением представителей этой этнической группы во властные структуры24. «Я знаю одного человека, одного из наиболее миролюбивых, умеренных иракцев, какого только можно представить, — рассказывал нам Хедери. — Раньше он был баасистом самого низкого ранга, одним из инженеров Саддама. Так вот он говорит: „Прежде я никогда не был убежденным суннитом. Конечно, я никогда не любил Иран, мы же воевали с ним. Я люблю свою страну. Но я стал убежденным суннитом, потому что сейчас здесь нет места ни для умеренных, ни для светских людей. Мы потерпели поражение. Я стал таким же фанатичным суннитом, как те, кого я раньше ненавидел“» 25.
После обсуждения «большой волны» в политических кругах США было принято решение о полном выводе войск из Ирака в 2011 г.26 Способствовало ли это воссозданию ИГИ? Можно ли было избежать этого, если бы администрация Обамы действовала более оборотисто и энергично? Она намеревалась продлить срок вывода войск, но вела себя на переговорах слишком вяло и проявила куда меньше заинтересованности в присутствия в Ираке гарнизона США, чем мог ожидать аль-Малики.
