Засверкали лезвия ножей, повалились зарубленные воины на пол. Скорее интуитивно, Кимон почувствовал опасность, сказалась многолетняя выучка. Оттолкнувшись ногами от стола и падая вместе со стулом назад, он сделал кувырок через голову, мгновенно поднялся на ноги, выхватив при этом меч. Такой манёвр спас легату жизнь. Зарена с разворота сделала выпад, пытаясь поразить кинжалом римлянина в горло, но промахнулась, и клинок пролетел в нескольких сантиметрах от цели. Люцаний принял боевую стойку и огляделся. Все его офицеры были мертвы. Заговорщицы стояли полукругом, а в глазах у них была ненависть и злость. Кимон поймал недружелюбный взгляд Зарены, та презрительно ухмыльнулась. Кровь прилила к голове легата. Лицо Люцания покрылось красными пятнами, в один миг все мечты о восстановлении чести рухнули. Подумать только, его, опытного вояку, провели женщины подвластной территории. Потерю целого легиона сенат ему не простит. Он, такой смелый и отважный, станет посмешищем, будет отлучён от высшего общества и лишён звания. Каждый последний раб сможет презрительно ткнуть в него пальцем. От таких мыслей холодный пот выступил у несчастного римлянина на лбу. В отчаянном порыве Кимон уверено развернул меч остриём к груди и резко воткнул лезвие под сердце.
Юний Памелион мужественно выслушал известие о поражении Люцания. Теперь о подавлении восстания своими силами не могло быть и речи. Не смотря на превосходство в вооружении и умении воевать, рассчитывать на открытое столкновение с бунтовщицами не приходилось ввиду малочисленности гарнизона. Префект приказал закрыть ворота Хадриополиса и приготовиться к обороне. Памелион незамедлительно послал нарочного за помощью к наместнику Фракии, рассчитывая отсидеться за высокими стенами до прихода подкрепления.
Уничтожив легион, мятежницы перехватили стратегическую инициативу. Характер ведения войны изменился, от временных наскоков от случая к случаю, воительницы перешли к полномасштабному наступлению и окружили Хадриополис. Однако исмаритянки не имели осадных орудий и штурмовых лестниц, так что рассчитывать на быстрое взятие укреплённого пункта не представлялось возможным. Селестрия верхом на лошади объезжала вражескую цитадель, внимательно всматриваясь в неприятельские укрепления и пытаясь отыскать слабое место в обороне противника. Её сопровождали самые преданные соратницы, которые в минуту серьёзных испытаний проявили недюжие организаторские способности. Эскорт предводительницы исмаритянок составляли: неутомимая Зарена, несгибаемая Персифора, бойкая Гекта, осторожная Фестана, импульсивная Леандра, холоднокровная Диона и ещё несколько лесных охотниц. Подражая римлянам, восставшие мстительницы носили кожаные туники, обнаруженные на складах Танзоса, и со знанием дела, подогнанные по женским фигурам. У многих всадниц на поясах виднелись короткие мечи, только в руках Фестаны поблёскивал на солнце двуручный боевой топор, такое смертоносное оружие пришлось воительнице по душе.
К ним на гнедом скакуне подлетела Анзана и с тревогой в голосе промолвила:
– Вернулись наши разведчицы, они доложили, что наместник Фракии Марий Ларт усиленным маршем движется к горному проходу, соединяющему восточную часть Мезии с остальным краем.
– Какова их численность? – спросила Седестрия.
– По предварительным данным насчитали три легиона.
– Далеко ли римские войска находятся отсюда?
– Перехода три будет.
Исмаритянка до боли закусила губу. Шутка ли на них двигалась целая армия хорошо обученных, превосходно экипированных и закалённых в боях воинов. После такого известия в воздухе повисла гнетущая тишина. Лица мятежниц посерьёзнели, казалось, что возмездие за брошенный вызов судьбе неотвратимо наступит, и кара настигнет каждую воительницу. Молчание нарушила Селестрия. Она решительно заговорила, своими словами возвращая утраченную было решимость в сердца преданных подруг:
– Нам надо опередить наместника и первыми занять ущелье, для этого мы захватим небольшой городок Вуртудиакт, чтобы контролировать остальную часть равнины до самых гор.
– Придётся скакать всю ночь, – осторожно заметила Фестана.
– Знаю, – уверенно сказала Селестрия, – к утру доскачем и с налёту, пока нас никто не ждёт, захватим крепость, а ты продолжишь осаду и захватишь Хадриополис.
– И как я это сделаю? – Фестана удивлено повела бровью, не доверяя словам старшей охотницы.
Победоносно сверкнув глазами, Селестрия ответила, показывая рукой в сторону неприятеля:
– Наблюдая за крепостью, я обнаружила, что в этом месте старая стена цитадели потрескалась, в ней образовались внушительные расщелины. Вставляя в них ножи, можно взобраться на укрепление.
Немного помолчав, словно взвешивая всё за и против, она продолжила:
– Полагаю, Зарена может таким способом проникнуть в крепость и открыть ворота, чтобы впустить нашу конницу, с ней пойдут Персифора и Диона.
Персифора пылко возразила:
– Ни я, ни Диона не заберёмся на стену, цепляясь за выбоины.
Селестрия не желая спорить по пустякам, властно подняла руку, останавливая собеседницу.
