– Нет, нет, – мягко запротестовала Эстер, раскрыв объятия внучке. – Вы и так с ней весь день провели. С вашего позволения, я почитаю ей книжку на ночь, а потом тоже пойду спать. Согласна, Мия?
– Прости, пап. Увидимся завтра.
– Любое твое желание, принцесса, – сказал Бакстер, выпуская Мию из своих объятий. А что, очень даже здорово, когда есть помощники в воспитании ребенка. – Вы точно не против?
Эстер кивнула.
– Тяжелый день, устала.
Эстер и Мия взялись за руки и поднялись наверх. Альма и Бакстер начали убирать со стола. Бакстер сразу почувствовал неловкость. В присутствии Мии и Эстер прятать запретные чувства было нетрудно. Но оставшись с Альмой наедине, он внезапно ощутил собственную уязвимость. Ради всего святого, она же сестра Софии!
Под гнетом этих мыслей он помог Альме отнести посуду в раковину и включил воду. Ждать, когда она потеплеет, придется долго.
– За меня не волнуйся, – сказал Бакстер с ехидной улыбкой. – Постою до утра. А там и вода согреется.
– Очень смешно, – Альма собрала столовое серебро и положила его в раковину, пройдя так близко, что Бакстер уловил апельсиновый аромат ее волос.
– Любимые слова Мии. Нет, правда, иди спать. Я знаю, как ты устала.
– Ничего подобного. Я обожаю мыть посуду.
– Добро пожаловать в клуб. – Он обернулся и увидел, что она выбрасывает остатки наструганной моркови и оливок в ведро. – А вот здесь очень пригодился бы измельчитель пищевых отходов.
Альма бросила на него быстрый взгляд.
– Ты опять со своим уставом в чужой монастырь? Может, хватит воевать с Испанией? Бросай это дело и увидишь, как она заиграет для тебя новыми красками. Для счастья не нужны сушилки, измельчители, горячая вода или острый соус.
– Ты права, нужны всего лишь… блины и сырные шарики.
– Ну да, а еще большие машины и автоматическая трансмиссия. И далее по списку.
Альма поставила салатник в раковину. Бакстер остро ощутил близость ее тела.
– Между прочим, Испания пошла мне на пользу. Глядя на тебя, мне захотелось снова писать музыку или, по крайней мере, заниматься творчеством, хотя мысль непривычная. – Он покачал головой. – Я уже думал, что творческая искра во мне погасла навсегда, но наблюдая за тобой… и попробовав сегодня масло… Боже правый, я тоже хочу что-нибудь создавать.
Альма промолчала, поэтому Бакстер продолжил:
– Если честно, мне страшно. Музыка не может быть преходящим увлечением. Когда-то она была для меня смыслом существования, и я боюсь, что, если снова начну играть, не смогу остановиться.
Альма рассмеялась.
– Что смешного? Я говорю вполне серьезно. Может, мне стоит заняться литьем или… живописью?
– А почему не рисованием пальцами? – спросила Альма. Даже не оборачиваясь, Бакстер знал, что она улыбается. – Никто же не говорит, что ты уже завтра должен запрыгнуть в гастрольный автобус и поехать с концертами по городам и весям. Не надо хвататься за все сразу – постепенно, маленькими шажками. Почему бы тебе не пойти завтра со мной на концерт Хавьера Мартина? Поверь, в его музыке ты сможешь найти ответы на многие волнующие тебя вопросы. Нужно вылезать хоть ненадолго из собственной норы. Отцепись ты уже от своего бумажного стакана с кофе, или что там у вас еще, и вдохни полной грудью. Принцип «все или ничего» в жизни не работает.
Альма угадала его настроение.
– Взгляни на себя. Ты возвращаешься к жизни. У тебя глаза засветились даже от разговора о музыке. Зачем ждать?
Бакстер покраснел. Она ткнула пальцем ему в грудь.
– Когда еще представится такой шанс, а? – спросила Альма. Впервые за время их знакомства она пыталась давить на него. – Мама приглядит за Мией.
Он смутился под ее взглядом, но глаз не отвел.
– Сделай это ради себя!
Если он продолжит отказываться, она решит, что ничего живого в нем вообще не осталось и что на нем можно ставить крест. Ему не хотелось, чтобы Альма так думала. Он поднял руки и сказал:
– Эх, была не была…
Когда Бакстер и Мия вернулись с прогулки по лесу, часы показывали чуть больше десяти. Небо было покрыто рядами перистых облаков. Со всех сторон доносились птичьи трели. Сжимая ладонь Мии в своей руке, Бакстер чувствовал полное умиротворение. Жизнь прекрасна. Несколько раз они останавливались, чтобы полюбоваться птицами и рассмотреть вершины гор. Им даже встретился олень.
– А в Америке есть оливковые деревья? – спросила Мия, когда они вышли из рощи и направились по мощенной гравием дорожке к усадьбе. На шее у Мии висел бинокль. Розовая головная повязка сдерживала ее буйную шевелюру и прекрасно дополняла наряд в зеленых, фиолетовых и синих цветах.
– На Восточном побережье вряд ли, а вот в Калифорнии точно есть. – Бакстер посмотрел на небо и увидел самолет, который оставил в небе широкий тающий след, простирающийся с запада на восток.
– Я просто решаю, чем заняться, когда вырасту. Ты же не будешь против, если я стану фермером, как тетя Альма?
